— Не надо! Этого никогда не будет, Маккенна.
— Это уже происходит, — возражает он. — Я остаюсь на ночь, Пандора.
— Но я этого не хочу!
Он берёт мою ступню в одну руку и скользит пальцами другой вверх по голой ноге, его сексуальные губы растягиваются в белозубой хищной улыбке.
— Дай мне десять минут, чтобы доказать, что ты ошибаешься. Чтобы доказать тебе, как сильно ты сама этого хочешь.
Я смотрю на его обнажённую грудь, чувствую пальцы на своде стопы и с дрожью в голосе говорю:
— Я не хочу, чтобы ты был здесь.
Маккенна замолкает, и на мгновение мне кажется, что он собирается уйти, и это наполняет меня неожиданной паникой, которая только ещё больше сбивает с толку.
Но он не уходит.
Кенна одаривает меня кривой ухмылкой.
— Десять минут, и ты запоёшь по-другому.
— Я не пою — это делаешь ты.
— Ты будешь петь, как чёртова канарейка, детка. Ложись, — говорит он, и напряжённость в его взгляде идеально сочетается с дьявольской ухмылкой и апломбом.
— Ладно. Даю тебе десять минут. Но в одежде, — соглашаюсь я. — И если ты не сможешь соблазнить меня за десять минут, то ты уйдёшь.
— Я не буду трогать твою одежду. Но считай, что тебя уже соблазнили, — с невинным видом поднимает он руки.
Я успокаиваюсь. Отчасти.
Однако сердце продолжает биться, как барабан.
Снова устраиваюсь в постели, которая принимает меня в свои объятия, и я не понимаю, почему не протестую, просто у меня нет сил делать что-либо, кроме как дышать. Я никогда ещё так остро не ощущала своё дыхание.
Вдох, выдох. Вдох, выдох.
Его прикосновения, вернувшиеся к моей руке и обжигающие тыльную сторону запястья, заставляют меня напрячься. Я резко выдыхаю, когда он проводит пальцами вверх, это так знакомо и восхитительно. О боже, это так восхитительно. Он дотрагивается нежно, словно пёрышко, но с напряжением в миллиард киловатт.
Когда я вспоминаю, как Маккенна впервые прикоснулся ко мне, то хочется закрыть глаза. Я помню его лицо, помню, как его сексуальный рот изгибался в идеальной улыбке, и я клянусь, его глаза говорили, что он любил меня, как Ромео любил глупую Джульетту. Я чувствовала его пристальный взгляд в своём сердце. Сейчас он не улыбается. Прикрыв потемневшие глаза, с серьёзным и сосредоточенным, как и всегда, выражением лица, проводит двумя пальцами по моей обнажённой руке. Сердце больше не чувствует его пристального взгляда, но я ощущаю его взгляд у себя между ног. На сосках. На своих чёртовых яичниках. Я могла бы забеременеть от этого взгляда.
Кенна просовывает кончики пальцев под рукав футболки, затем проводит ими вниз по руке.
— Расслабься, Пинк, — мурлычет он.
Его голос приобрёл грубость, и волоски на руках встают дыбом от удовольствия.
— Меня зовут… Пандора.
— Так случилось, что я очень хорошо знаю твоё имя и помню, что оно тебе не нравилось, но тебе нравилось, когда я называл тебя красоткой. От этого у тебя темнели глаза, и ты прикусывала губу точно так же, как делаешь это сейчас, потому что тебе очень хотелось, чтобы я тебя поцеловал. Ты помнишь это, красотка?
Я усмехаюсь, но звук получается слабый. Я прикусываю губу, но теперь она кажется влажной, и Маккенна пристально смотрит на неё, как будто ожидая, что я приглашу его меня поцеловать. Он продолжает прикасаться ко мне своими длинными музыкальными пальцами.
Никогда не встречайтесь с музыкантом. Потому что другие мужчины никогда не смогут с ним сравниться.
Гибкими пальцами Кенна ласкает мои руки и локти. Запястья и пальцы. Потом, поглаживая, поднимаются вверх по ногам. Эти пальцы скользят по мне, и в животе сворачивается тугой узел удовольствия.
Я с трудом делаю вдох и выдох. Вдох, выдох.
Когда он проводит пальцами по моему горлу, мышцы сводит от напряжения. Боже, как тут можно устоять? Как можно сопротивляться парню, единственному, кого я когда-либо целовала. Когда-либо любила, и занималась любовью. Его пальцы скользят по моей коже, и я начинаю ёрзать.
— Расслабься. Дай мне десять минут, чтобы заставить тебя передумать, а прошло всего лишь две.
— Серьёзно? Только две? — хныкаю я.
Он наклоняется и целует мою ключицу, горло. Тёплое дыхание овевает моё тело, и я вспоминаю всё.
Пальцы, которыми Кенна прикасается ко мне. Ты совершенство, Пандора…
Мои пальцы, неловко обхватывающие его член. Как мне?..