— Ты заключил с ней сделку, так? Поэтому меня выпустили из тюрьмы. Поэтому я под таким контролем. Поэтому моё условно-досрочное освобождение — полная лажа. Эта властная сука, вероятно, знает, что ты сейчас путешествуешь с её дочерью, и до сих пор пытается вмешиваться в ваши отношения!
— Мне это приходило в голову.
Он смотрит на меня, широко раскрыв глаза.
— И что ты собираешься делать?
— Она не сможет испортить мою жизнь дважды, она не сможет снова забрать двух людей, которых я люблю. Просто веди себя хорошо, папа — завтра не обязательно должно быть таким, как сегодня. Моё — не будет. Я совершал ошибки. Причинял боль людям, которые были мне небезразличны. Но я всё исправляю. — Я похлопываю отца по спине и наклоняюсь к нему. — Устрой свою жизнь так, как тебе этого хочется. Подумай о другой работе, я подёргаю за кое-какие ниточки. Просто дай мне время, и я верну нас в Сиэтл. И не нарушай условий досрочного освобождения.
— Маккенна… — останавливает он меня, когда я открываю дверь на террасу. — Ты — причина, по которой я держусь. Когда мы потеряли твою маму…
— Ты сделал всё, что мог. Я знаю. Давай, я отвезу тебя домой. А потом попозже куда-нибудь сходим.
13
СТОИТ БЫТЬ ТЕРПЕЛИВОЙ, И ТОГДА ВМЕСТЕ С СЕРЕБРЯНЫМИ ГЛАЗАМИ ВОЗВРАЩАЕТСЯ ВСЁ ХОРОШЕЕ
Пандора
Его не было два дня, но Маккенна вернулся как раз к началу концерта. В его отсутствие камеры работали везде и всюду. Оливия, Тит и полдюжины других танцовщиц были ко мне добры. Они даже поинтересовались, не хочу ли я потусоваться с ними вечерком. Девушки собрались пойти потанцевать.
— Пандора? — подстрекали они меня.
— Спасибо, но сегодня я останусь в номере.
Камеры были нацелены на меня с того момента, как я вышла из своей комнаты. Они снимали меня на тренировке с Иоландой и даже тогда, когда я выпытывала у близнецов, есть ли у них новости от Маккенны.
Я свободна только в своей комнате. Но чувствую себя там одиноко, за исключением того времени, когда звоню Магнолии и маме и пытаюсь ответить на электронные письма некоторых клиентов, чтобы не перегружать себя работой по возвращении в Сиэтл.
Сегодня вечером я не смогла посмотреть концерт. Слишком сильно из-за танцев болят ноги. Я приняла холодный душ и использовала пакеты со льдом, но всё равно не могу надеть сапоги и ходить в них, поэтому говорю Лайонелу, что плохо себя чувствую и останусь в отеле на время концерта.
И вот я здесь, сижу на полу в коридоре, прислонившись к двери комнаты Маккенны, и жду, разглядывая потёртости на своих сапогах. Через какое-то время слышу звонок лифта и голоса парней, заполняющие коридор шутками и смехом.
Невозможно объяснить то, как моё сердце переворачивается в груди, когда я его замечаю. Он в розовом парике, очень похожем на тот, что был на нём в первый день, когда я его увидела, в золотистого цвета кожаных штанах, грудь усыпана маленькими золотистыми блёстками. Ну и обычный набор из цепей, браслетов и татуировок.
Так хочется его облизать, прикасаться, зацеловать и затрахать до полусмерти. А ещё мне хочется, чтобы он обнял меня и сказал, что с ним всё в порядке. Что с его отцом всё в порядке. Что ему повезло, что у него вообще есть отец. Как бы он ни портил свою новую жизнь, но по крайней мере, его отец жив. В отличие от моего. У его отца есть шанс извиниться и всё исправить. Мой отец не смог даже попытаться объяснить, что поездка была «не тем, чем казалась» или что он не был «связан со своей помощницей». У него так и не было возможности сказать мне, что, несмотря ни на что, он всегда будет любить меня.
Как только трое мужчин меня замечают, смех стихает. Их сопровождают две женщины, обнимающие близнецов. Маккенна один, и когда он смотрит на меня, я знаю, что он один из-за тех разрядов электричества, тут же вспыхивающих везде, где мы оказывались рядом, и сейчас пробегающих от того места, где стоит он, прямо до того места, где сижу я.
— Привет, Кенна, — говорю я, пытаясь встать. Моя попытка выглядит немного неловкой из-за ноющих мышц.
Он мгновенно оказывается рядом, помогая подняться и поддерживая под локоть.
— Ты в порядке? Лео сказал, что ты неважно себя чувствуешь.
— Болела голова, но теперь прошла. Представляешь? — лгу я, мягко улыбаясь.
Он улыбается в ответ и вставляет электронный ключ в замок. Маккенна тянет меня за собой внутрь, берёт мою руку в свою большую и идёт за зубной щёткой, а у меня подкашиваются коленки.
— Маккенна, с ним всё в порядке? — Я так беспокоюсь за него, потому что не понаслышке знаю, как сильно, очень сильно, Маккенна любит своего отца. — С твоим отцом?