Вскоре дверь отворилась, Олисия подошла совсем бесшумно, протянув кубок. С неохотой освободила руки от теплого плена, забирая предложенное. Правда, до рта так и не до несла.
С изумлением взглянула на неровную винную гладь. Ладони дрожали с такой силой, что в любую секунду содержимое кубок могло пролиться.
Тяжело вздохнув, отдала обратно.
— Фес София, вы должны это выпить.
— Нет, — взмахнула рукой, но сразу же спрятала её под одеялом.
Только сейчас осознала, насколько сильно меня трясло. Всё пережитое пронеслось перед глазами, прогоняя сон без остатка.
— Мне нужно побыть одной, — произнесла, отвернув голову.
— Но, фес София, вам никак нельзя оставаться в одиночестве. Я понимаю, что увиденное может шокирован вас, но…
— Вон!
Олисия замолчала и поклонилась, следом прозвучали шаги и еле слышный хлопок двери. Судорожный вздох вырвался изо рта, закрыв руками лицо, склонилась вперёд, стараясь сдерживать ураган эмоций, готовый вырваться наружу в любую секунду.
Мне просто нужно успокоиться. Нужно принять увиденное как должное. Нужно… В глазах защипало.
Зло потёрла ладонями лицо, только это никак не помогало. К горлу подкатил горький ком, не позволяющий сглотнуть вязкую слюну. Озноб пробивал до костей, и огонь рядом теперь казался насмешкой, ведь он совсем не грел.
Словно в одночасье теплая комната превратилась в белоснежную озёрную гладь, способную заморозить саму душу.
Раздался практический бесшумный скрип двери.
— Я же сказала, что хочу побыть одна! — рявкнула подрагивающим голосом, резко подняв голову и обернувшись. Правда, дальше уж ничего вымолвить не получилось.
К камину уверенно подошёл Северин. Он больше не выглядел, словно дикое животное. Одетый в штаны и теплую рубаху, встал чуть поодаль, сложив руки на груди.
В его серых глаза отражались оранжевые блики огня. В его человеческих глазах. Небывалое облегчение накрыло волной, позволяя сделать лихорадочный выдох. Всё закончилось. Всё позади.
— Мне жаль, — его густой голос патокой обволакивал комнату, укутывая в мягкий плащ абсолютного раскаяния, — я должен был рассказать тебе сразу, но медлил. Хотел оттянуть до полнолуния, чтобы быть уверенным в общей безопасности.
Я молчала, не желая говорить.
Или просто не в силах этого сделать.
Но, похоже, ему и не слишком уж сильно нужны были слова.
— На севере у слова «эфес» есть два значения, — он продолжал говорить, смотря в камин. — Первое, это рукоять холодного оружия. Второе, обращение к женщине, унаследовавшей дар созидающего дракона. Дар к смирению и успокоению.
— Дар? — переспросила сипло.
— Созидающий дракон создал жизнь на земле, использовав лишь голый камень. Его дыхание превратило всё в пепел, и с пепла же всё началось.
— Я читала это, — говорить оказалось сложнее, чем предполагалось заранее. Каждое слово резало горло не хуже заострённого клинка. — Дошла до момента создания защитников. Те, кому он даровал частичку души.
— Дракон не может вечно бодрствовать, — подтвердил Северин, — постепенно его силы иссякали, и чтобы восстановить их, он должен был уйти на покой. Но, перед тем как заснуть вечным сном, дракон создал защитников. Тех, кому он подарил силы ради защиты. Защиты себя, своих близких и родных земель. Но такая власть не могла просто так попасть в одни руки. Каждый клинок может как погубить, так и защитить, но это не имеет значения, если у клинка нет рукояти, за которую можно держаться. Голый клинок, по сути своей, бесполезен и очень опасен.
Северин ненадолго замолчал, будто вспоминая нечто неприятное или переживая это прямо сейчас. Прижавшись спиной к креслу, украдкой поглядывала на него, пытаясь согреться.
Этот разговор был простым, но в то же время до безобразия личным. С момента нашей встречи и по сей день ещё ни разу мы не говорили друг с другом столь доверительно.
— Дракон созвал самых верных последователей и подарил каждому частичку души, то есть внутреннего зверя. Опасного хищника, не знающего пощады и жалости. Хищника, которого невозможно подчинить при помощи дрессировки.
— То есть?
— Мы не управляем вивернами, скорее, они управляют нами. После того, как человеческое тело созрело и окрепло, то зверю тяжелее подчинить разум хозяина, тогда они затаиваются до ночи полнолуния. В это время они способны подавить волю и вырваться наружу.
— Как сегодня, — ошарашенно произнесла. Теперь понятно, почему весь замок готовился к этой ночи заранее и почему все так не желали о ней говорить. — Но разве тогда вы защитники? Вы ведь не способны управлять вивернами, значит, вы ещё опаснее, чем простые люди.