Северин дёрнулся, словно сказанное ударило его наотмашь, но в целом ни один мускул на лице не дрогнул.
— Верно. Поэтому, ради равновесия, дракон создал людей, способных приручить виверн. Мы зовём их эфес.
— Рукоять для клинка, — усмехнулась иронично. — И как это работает?
— Никто не знает. Считается, что зверь почувствует свою эфес и даст знать хозяину. Тогда остаётся только наладить связь, чтобы приручить виверну. Связь с эфес — это якорь, способный удерживать человеческое сознание во второй ипостаси. Он не даёт нам погрязнуть в пучине инстинктов.
— И полнолуние вам больше не страшно?
— Да, но я побоялся. Не был уверен в том, что связь достаточно окрепла, поэтому не хотел рисковать.
— Но это не объясняет того, почему ты не рассказал мне всё сразу, — руки мелко подрагивали. Я храбрилась, стараясь говорить с ним на равных, хотя внутри весь привычный мир разваливался на мелкие кусочки.
Словно так тщательно собираемый пазл был разрушен взмахов руки. И это приводило в неописуемый ужас.
— Ты с юга. Вы давно отдалились от созидающего дракона и приняли других богов на веру, считая наши особенности сказками. На севере виверны не секрет, но если для кого-то они защитники и покровители, то для других прямая угроза и главный страх. Я не хотел тебе рассказывать так сразу, потому что знал, что ты не примешь этого. Не сразу. Связь между нами крепнет неспешно, и я не хотел, чтобы из-за страха ты её оборвала.
— Такие случаи были?
— Да. Пусть эфес остаются людьми, в их руках сконцентрирована власть над вивернами. Власть, способная как даровать им спокойную жизнь, так и погубить. Смерть эфес, установившей связь с генером, несёт за собой массу неприятных последствий, именно поэтому мы стараемся оберегать их.
Тяжело вздохнув, запустила пальцы в волосы, стараясь хоть как-то прийти в себя и заставить разум работать. Услышанное не то, чтобы не укладывалось в голове, оно просто выходило за рамки.
Всё, что я знала и боялась, оказалось таким мелочным на фоне происходящего.
— Подожди, значит, та виверна, что напала на меня, тоже человек?
— Да, была когда-то, — согласился Северин. — Для нас эфес — величайший дар и слабость. Смерть эфес означает потерю рассудка. Разум виверны берёт вверх над человеческим, и тогда он становится Потерянным. Такие уже никогда не смогут вернуться к прежней жизни. Обреченные, они скитаются в горах и проживают остаток жизни в змеиной шкуре.
— А если эфес смертельно заболела или умерла от старости?
Северянин лишь покачал головой:
— Мы связаны, поэтому важно сильное потрясение. Эфес не болеют и стареют медленнее, но они всё ещё смертны. Если убить, то зверь почувствует и впадёт в неистовство.
Я смотрела на него и видела очень уставшего человека. Всё это время Северин казался одной сплошной маской. Спокойствие, непоколебимость и уверенность. Он больше походил на преданного солдата, нежели на приближенного к королю.
Его слова...
Его поступки...
Его взгляд...
Всё это время он знал, что я значу для него. Каково это понимать, что от чужого человека будет зависеть собственное будущее?
Не так давно я жила с семьей и не знала бед. Мои дни текли друг за другом потоком однообразия. Северин стал глотком морозного воздуха в этом удушливом царстве палящего солнца и засухи.
Всё это время мне казалось, что он варвар с севера, которую взбрело в голову взять девицу с юга и привести домой, словно трофей. Но теперь, оглядываясь назад, становилось понятно, насколько ему самому была отвратима подобная затея.
Если бы у нас был выбор, могло ли всё сложиться иначе?
Кожа покраснела и нестерпимо зудела. Я отогревалась, хотя продолжала дрожать всем телом. Спокойствие трещало по швам, словно третьесортное платье.
Сказанное им роилось в голове, перекрывая доступ к воздуху. Легко судить людей, не зная, что могло сподвигнуть их на такой поступок. Легко оправдывать себя, зная лишь одну сторону истории.
Но я всегда старалась быть сильной. Единственный ребёнок в семьей, не оправдавший надежд отца на рождение мальчика, начал изучать азы фехтования. Несмотря на благородное происхождение, мои руки постоянны были в мазолях, а колени в ссадинах.
Но только сабля дарила мне отцовскую улыбку и уважение. И только она помогала совладать с грязным шепотом, раздающимся в спину от других семей.
Никто не хотел брать в жёны солдатку, управляющей саблей получше всяких мужчин. Я не следовала женским трацидиям, оттого всегда была на шаг позади.