Северин целовался, подобно изголодавшемуся зверю. В его действиях не было ни нежности, ни опаски. Он подавлял, разрушая любые преграды и ломая даже малейшее сопротивление, которое, впрочем, никто не спешил оказывать.
Я оказалась столь ошеломлена, что не посмела и дёрнуться, замерев в чужих руках, которые тем временем спустились вниз, обосновавшись на талии. Полотенце, державшееся на слабеньком узелке, пало первым, едва задержавшись на бёдрах.
Прохлада шершавых ладоней окутала кожу, расходясь сотней мурашек. Прижавшись грудью к мужчине, вцепилась пальцами в его рубашку, как в последнюю опору. Я не искала способов сбежать или сил оттолкнуть его.
В груди разрастался пожар, отдающий сладостью внизу живота, сворачиваясь тёплым комом тянущегося ожидания. Оно подобно мёду окутывало мысли, позволяя бесстыдно выгибаться и желать большего.
Поцелуй выдался волнующим.
Он задевал нечто внутри. Нечто, что до этого сдерживало всю меня от важного шага.
Чужие губы будто оставляли невидимые следы на коже, распускающиеся красными цветами. Невесомые прикосновения пальцев скользнули вверх по позвоночнику, плавно переходя на грудь, дразняще сжимая твёрдые от холода соски.
Я знала, что могла остановить это в любой момент. Отпрыгнуть назад, залепить звонкую пощёчину и, пылая от гнева, подхватить полотенце, чтобы выскочить вон, напоследок хлопнув дверью из мести. Могла, но даже не думала пытаться.
Мне нравились эти откровения приставания. Нравились его неумолимые прикосновения к груди и талии. Нравилось, как он сжимал меня в собственных руках, словно пытался скрыть от всего мира. Но больше всего мне нравились его поцелуи.
Властные, но осторожные.
Неумолимо прекрасные.
Могла ли я влюбиться?
Внезапная догадка вышибла из лёгких весь воздух, облив ледяной водой осознания. Испугавшись, уперлась ладонями в широкую грудь, пытаясь отстраниться. Что удивительно, мне тут же позволили это сделать.
Стараясь не смотреть в глаза генеру, подобрала платье, закутавшись в него на манер восточного платья. Сердце продолжало грохотать в ушах, но теперь от неистового волнения.
— Я…
— Нет нужды в словах, — хрипло прервал Северин, — приводите себя в порядок, я подожду.
И не дав больше ничего сказать, мужчина вышел.
Правда, после этого я ещё несколько минут не решалась выйти в спальню, стараясь успокоиться и придать лицу беспристрастный вид. Сделать это оказалось намного сложнее, чем представлялось заранее.
Я влюбилась? Этого ещё не хватало!
Может, это ошибка? Мне ещё ни разу не доводилось испытывать подобного.
Иной раз проскальзывало увлечение, порой походившее на влюблённость, но я всегда твёрдо знала, что могла остановиться. Но теперь… если Северин ещё раз сделает подобное, смогу ли я его остановить?
Колебание было самым лучшим ответом.
Нет, не смогу.
Хватит, Софи! Прекрати уже эту драму, возьми себя в руки и выйди из этой чертовой ванной с гордо поднятой головой. Напоследок сделав пару глубоких вдохов, всё же покинула помещение, тут же оказавшись в заботливых руках Олисии.
Та без лишних слов помогла переодеться в теплое платье и мгновенно исчезла, стоило показаться на пороге генеру. Смотреть ему в глаза стало ещё невыносимее.
Шаги у Северина были тяжёлыми, неумолимо уверенными. В такт ним билось моё сердце, а пальцы подрагивали от волнения. Пришлось сжать ладони в кулаки, послушно положив на колени. Раньше не замечала за собой подобного слабоволия.
И сейчас не хочу! Да, из-за образовавшейся каши в голове смотреть на собеседника стало невыносимо, но ещё невыносимее смотреть в собственное отражение и видеть там испуганную женщину вместо южной красавицы.
— Я хочу принести свои извинения, — голос прозвучал уверенно и спокойно, словно и вовсе мне не принадлежащий.
— Принято…
— Нет, не перебивай, — махнула головой. — Мои необдуманные поступки подвергли мою жизнь и твоё… гм, твою человеческую сущность серьёзной опасности. Подобное можно было избежать, прислушайся я сразу к твоим словам и не веди себя столь беспечно. Мне искренне жаль.
— Твоё непослушание действительно стоило нам многого, но это навело меня на мысли, что скрывать подобное не имеет смысла. Угроза ощутима, и генеры должны знать о нашем враге всё.
Северин был спокоен и непоколебим, оттого совсем неясно, что именно он испытывал в тот или иной момент. Тогда, в ванной, он был подобен сокрушительному урагану, а сейчас больше походил на озёрную гладь в безветренную погоду.
До сих пор ощущая жар на тех местах, где его руки и губы касались меня, старалась держаться достойно.