Я хмуро сверлила взглядом Князя и его гостей, благо место не в первых рядах располагало. Правитель был изрядно довольным. Даже как-то подозрительно довольным.
В сердце со вчерашнего оставался неприятный осадок, разрастающийся с каждой секундой. Я всё ожидала какого-то подвоха, но не могла точно сообщить какого именно. Хотя, нет, могла, но верить в это до последнего не хотела.
Взгляд невольно возвращался к Северину. Хотелось, чтобы этот цирк побыстрее закончился. Пусть в княжестве царила лояльность, это нисколько не мешало заключение политически выгодных браков. Другой вопрос: будешь ли ты верен, находясь в этом самом браке? Обычно нет.
Да и рассказ отца пролил немного света на ситуацию. Папенька сообщил, что в столь «щедром» подарке Князя замешана кровная нужда. Другими словами, кто-то из северян когда-то спал то ли самого Князя, то ли члена его семьи. Доподлинно неизвестно.
Правитель поприветствовал всех собравшихся и начал свою недолгую речь, заканчивающуюся жестом широкой руки:
— Самое дорогое, мои дочери, предстанут перед вами, — с противоположной стороны вышли три девушки одна другой краше, — генерал, вы можете выбрать любую.
Стало немного тошно, сразу вспомнился рынок. Впрочем, по княжнам так и не скажешь, что они особо против. Лица строгие, взгляды опущены вниз, только у самой младшенькой руки дрожали.
Вперёд сделал шаг Северин.
М-м, кто бы сомневался.
Спрятавшись за чужими спинами, украдкой взирала на странный отбор, прислушиваясь к шепоту, царившему вокруг. И, да, вокруг ставили ставки, на кого же падёт выбор чужеземца.
Северин остановился подле средненькой княжны. Князь аж весь замер и натянулся, сохраняя при этом сладкую улыбку. Казалось, весь зал замер на секунду, перестав дышать. Смуглая княжна побледнела, но уверенно смотрела в глаза мужчине.
Тот резко сделал шаг назад, отвернувшись.
— Эти не подходят, — его голос прогремел громом, отдаваясь эхом в ушах. Сердце ускорило бег.
Знать зашумела.
— Он, что, идёт к нам? — шепотом поинтересовался папенька.
Очень сильно хотелось ответить отрицательно, но, нет, северянин действительно шагал прямо к нам, будто ищейка к подстреленной добыче. Мужики перед ним расступились, и я как-то резко оказалась в первых рядах.
Взгляд серых глаз обжёг. Попытавшись отшатнуться, оказалась поймана в ловкие сети. Северин ловко схватил за кисть и дёрнул вперёд, отдаляя от родителей и безопасности.
На мгновение паника захлестнула, но тут же отступила. Так, держи себя в руках, отставить всё это. Меня подтащили ближе к Князю, прежде чем остановиться. Вот только мне хватило лишь мельком взглянуть на Правителя, как всё встало на свои места.
Он заранее знал, что так случится.
Поставил на кон дочерей, хотя сам ещё вчера догадывался, на кого падёт выбор чужеземца.
В груди засела горькая обида, но не признать его хитрости я не могла. Теперь в глазах знати он мудрым и справедливым. А, может, это ошибка? Попыталась выдернуть руку, но ту лишь сильнее сжались.
— Я выбираю её.
Слова северянина приговором упали сверху.
Князь приложил раскрытую ладонь к груди, чуть склонив голову, тем самым выказывая полнейшее одобрение.
— Да будет так.
И не успела я моргнуть как оказалась в отведенных нам покоях, где матушка безуспешно плакала на моих коленях, причитая о нелегкой жизни, а папенька расхаживал из угла в угол.
А, да, мне вроде дали добро на прощания с семьей и возможностью взять часть пожитков с собой. Проблема только в том, что пожитки находились дома, в провинции, а я была здесь, в столице.
Произошедшее никак не желало откладываться в голове. С малых лет всех знатных девочек учили тому, что в какой-то момент их вполне могли отдать в другой дом против их воли. Это было нормальной практикой.
Только обычно эти «другие дома» находились в пределах южного княжества, а на другом конце материка! Да и я никогда не думала, что попаду под такую раздачу. Ведь это, в частности, относилась к всяким княжнам и приближённым к ним лицам.
Перед глазами периодически всплывало хмурое лицо северянина, и мне очень хотелось отмотать время назад, чтобы отказаться от того танца. Или, нет, ещё дальше, чтобы тогда пройти мимо на рынке.
Но толку от этого уже никакого.
Матушка резко выпрямилась, вытирая слёзы с щёк. На меня она взглянула уже чистым взглядом, не затуманенным печалью.
— София, девочка моя, — она накрыла мои ладони своими теплыми, — ты сильная, ничего не бойся. Мы с отцом тебя очень любим, но…
— Я знаю, — отсекла дальнейшие слова, — вы не можете на это повлиять.