— Склоняюсь к версии, что твой запах отдалённо похож на запах её погибшей дочери, отсюда и особенное отношение. Ранее подобные случаи оглашались, Потерянные уже привязывались к обычным людям и следовали за ними до самой старости, но, как я уже говорил, это случается крайне редко.
— И что с этим делать?
— Ничего, пока ты рядом со мной, она не приблизится. Инстинкты твердят ей держаться как можно дальше от сильного противника.
Слабо покачала головой, всё ещё стараясь переварить услышанное:
— Ужасная трагедия.
— Скорее уж, жестокая реальность, лишний раз доказывающая, что сила не всегда помогает защитить то, что нам дорого.
Северин говорил спокойно и совсем чуть-чуть обречённо.
Так, словно ему прекрасно было известно это чувство.
Догадка пронзила разум:
— Что-то произошло с твоими родителями? — голос подвёл, скатившись до ничтожного шепота, но генер услышал.
Я поняла это по дрогнувшим плечам и плотно сомкнутым губам. Он не смотрел на меня, но если бы только взглянул, уверена, не смогла бы воспротивиться и ответить тем же.
— Они мертвы. Отец от лихорадки, мать от яда.
— Мне жаль, — произнесла одними губами.
— Ты их не знала.
— Мне жаль тебя.
И всё же его глаза меня обожгли. Прошло два месяца, а я никак не могла свыкнуться с этими нечеловеческими глазами, смотрящими насквозь. Слишком пронзительные и внимательные. Слишком дикие.
Весь образ Северина не давал забыться. Он источал холодную опасность, замершую в засаде, чтобы в любую готовую секунду нанести удар. Только вот я его совсем не боялась, наверное, это и стало моей первоначальной ошибкой.
Стук в дверь избавил от продолжения неловкого разговора. Я не знала, что ещё могу ему сказать. Все мои родные были живы и здоровы, раньше мне не доводилось сталкиваться со смертью лицом к лицу.
Всё изменилось, стоило только нам встретиться.
Не дождавшись ответа, в палаты вошла Женевра. Нечто в её нездоровой бледности и излишней строгости взволновало не на шутку. Северин стремительно поднялся с места, готовый сорваться в любую секунду.
— Вас приглашают во дворец, — отчеканила женщина, — генер Уврар стал Потерянным, король созывает совет для оглашения имени нового генера. Прибыть следуют к завтрашнему вечеру.
Мы с Северином изумлённо переглянулись.
21
Ели с сочными зелёными иголками, припорошенными белым снегом, склонили могучие макушки, закрывать часть голубого неба. Между ними густыми лучами проскальзывали алые лучи заходящего солнца.
Воздух загустел, подобно сладкому мёду, впитав в себя холод, исходящий от промёрзлой земли. Туника с широкими рукавами и плотное шерстяное платье ничуть не спасали от морозов. Кутаясь в длинный плащ, хмуро наблюдала за суровым зимним пейзажем.
Напротив восседал Северин, сменив привычную конную езду на тряску в утеплённом экипаже. И нечто неоднозначно подсказывала, что его испугал вовсе не холод, царивший снаружи.
Новость о новом Потерянном всколыхнуло нечто в чужой душе, разбившись на сотни маленьких осколков. Я сама пребывала в скверном настроении, прекрасно осознавая, что именно скрывалось за простыми словами.
Эфес генера Уврар мертва. Был ли это несчастный случай, подобный неудачной прогулке или суровой лихорадке? Или же специально подстроенное убийство? Неизвестно.
Однако предчувствие вызывало лишь скверные догадки. Сейчас как никогда не хватало пояса с ножнами для сабли. Рукоять оружия могла успокоить в любых обстоятельствах.
— Неужели мы действительно будем праздновать назначение нового генера? — поинтересовалась хриплым голосом, хоть болезнь и отступила, тело не успело восстановиться до конца.
— Да, такова традиция, — кивнул Северин, — каким бы путём новый генер не пришёл к власти, если король считает это законным, то это праздник.
— Сомнительный праздник.
— Вар не может стоять без генера дольше трёх дней. Таков закон, — отсёк мужчина, хотя его хмурое лицо явно говорила, что его самого не очень устраивает подобное. — София, на празднестве старайся общаться только с женщинами и девушками, ешь и пей под чужим присмотром, не выходи из зала с незнакомцами, а лучше вообще не выходи.
— Думаешь, во дворце что-то может случиться? — спросила напряжённо, почувствовав, как засосало под ложечкой.
Северин промолчал.
Смерив его долгим взглядом, отвернулась к окну.
Вскоре лес уступил широким полям с раскиданными на них обширными фермами. Здесь не выращивали еду, зато пасли обильные стада огромных животных, покрытых густой шерстью, из которой позже вязали одеяла, ковры и даже одежду.