Я медлила, впившись в мужчину хмурым взглядом. Несмотря ни на что, с мечом расставаться не хотелось. Он был последней опорой. Но в то же время я прекрасно понимала, что с его помощью больше никого не смогу защитить.
Мужчина с сиреневыми глазами тоже это прекрасно понимал, поэтому с лёгкой полуулыбкой выжидал моего добровольно проигрыша. Ждал, пока я сломаюсь.
Стиснув зубы, отшвырнула оружие в сторону, подняв раскрытые ладони перед собой. И не успела ничего понять, как к нам стремительным шагом подошёл один из вооружённых прислужников, схватив Розалину, стоящую чуть поодаль, за локоть.
Поднялся переполох.
Бросившись следом, получила суровую оплеуху, да такую, что аж назад отшатнулась, схватившись за горящую щёку. В глазах на мгновение почернело.
Розалина в ужасе рвалась в сторону, но было поздно. Её окружили со всех сторон, подобно стервятникам. Теперь она напоминала бабочку, по ошибке увязшей в хитрой паучьей паутине без шанса выбраться.
— Не советую вмешиваться, генеры, — насмешливый голос раздавался в самой голове, — или же другие эфес умрут столь быстро, что вы даже с мест сойти не успеете.
Женщины были на грани истерики. Страх, столь густой, неспешно окутывал плечи, погребая под собой огромным ватным одеялом, не имеющим ни начала, ни конца. Я сама находилась в неком оцепенении, наблюдая за тем, как Розалину положили на каменный алтарь.
Теперь её платье ещё лучше обрисовывала округлый живот, чтобы ни у кого не оставалось сомнений. Она ждала ребёнка. Ребёнок.
В голове промелькнула тысяча и одна мысль, никак не связанные между собой. Всего сутки назад она была обычной женщиной, мечтающей о счастливой жизни с мужем и будущим ребёнком. А теперь её хотели принести в жертву неясным целям.
Розалина дёргалась и извивалась, но по сравнению со здоровыми мужчинами казалась слишком бессильной и одинокой в своей борьбе.
— Не смейте её трогать!
И кто такой смелый?
Женщины отпрянули от меня, как от прокажённой. Даже Дея, до этого поддерживающая под локоть, отшатнулась с широко раскрытыми глазами.
Мужчина обернулся.
Главный из них расплылся в ядовитой усмешке.
— А я всё ждал, когда в тебе взыграет доблесть, — произнес он, смотря… на меня. — Братья, созидающий дракон достоин смелой жертвы. Приведите её!
Розалину спихнула с алтаря, будто надоевшую игрушку. Меня же наоборот схватили за руку, потащив ближе к дракону. Попыталась упереться пятками в пол, но те лишь скользили по льду.
В панике обернулась к генерам, встретившись со стеклянным взглядом Северина. Тот рвался ко мне, но его удерживали двое других мужчин. Он дёргался в их руках как сумасшедший, но выбраться не мог.
Алтарь возвысился надо мной каменной усыпальницей.
Крепкая хватка не давала и шанса вырваться. Я в ужасе взирала на собравшихся, понимая, что ничего хорошего от них ждать не приходится. Все они были одержимы мыслями о придание. Всё должно быть сожжено, а после восстать из пепла.
Внутри всё слиплось в один мерзкий склизкий ком и упало куда-то вниз, не желая бороться. Это знакомое чувство скорой смерти овладело разумом, как тогда, когда я летела вниз с обрыва. Только здесь пока ещё удавалось стоять на ногах.
Но тогда меня спасли… а сейчас?
— Офелия! — закричала из последних сил, дёрнувшись в сторону, тут же получив ещё одну оплеуху.
Голова безвольно дёрнулась в сторону, на языке осел металлический вкус крови, в ушах зазвенело с такой силой, будто я стояла прямиком под огромным колоколом. На мгновение потерявшись в пространстве, обнаружила себя лежащей на алтаре.
Один из мужчин стоял в голове, удерживая руки. Второй крепко схватился за щиколотки, прижав те к камню.
Главарь отечественным жестом провёл по волосам, заглянув в глаза. И несмотря на боль и полную дезориентацию, в эту самую секунду захотелось в него плюнуть. Что я и сделала.
Слюна потекла по его бледной щеке, однако он даже в сторону не дёрнулся, лишь провёл рукой по лицу, на этот раз смотря свысока, словно на букашку.
— Твоя воля к жизни похвальна.
— Катись в бездну, — прошипела, с трудом шевеля губами.
В ответ небрежная усмешка.
Мужчина отстранился в сторону, чтобы взять поднесённый ему кинжал. Ну, вот и всё. Сейчас он занесёт оружие надо мной, а после резко вонзит в тело. Без каких-либо сожалений и страхов. Так, как и положено человеку, выполняющему простую работу.
Невыносимо хотелось взглянуть на Северина, но совесть не позволяла. Моя смерть повергнет его в пучину боли и вечного страдания. Мне не хотелось видеть и слышать рычания его зверя. Не хотелось видеть его в роли Потерянного.