Взглянув в зелёно-жёлтые глаза, увидела ответный страх, боль и толику смирения. Виверна тяжело дышала и держалась из последних сил. Дрожь прошлась волной по позвоночнику.
— Офелия, — произнесла одними губами.
Она умирала.
Я знала это состояние. Видела как-то раз, когда в наше окно врезалась птичка, а после безвольно упала на землю. В тот раз я выбежала, желая ей помочь, но нашла лишь подрагивающее тельце и взгляд, в котором угасала жизнь.
Птица знала, что погибает.
Виверна тоже это чувствовала.
— Офелия, нет, — подалась вперёд, проводя ладонью по холодной чешуе рядом с мордой, заглядывая в глаза. — Пожалуйста, не умирай, — шептала, — пожалуйста, прошу тебя.
Перед глазами всё поплыло, я зло стёрла слёзы, но те выступили вновь. Рыдание встало поперёк горла, заставляя хрипеть и судорожно дышать, не в силах успокоиться. Осознание неотвратимости происходящего пронзило стрелой грудь и накрепко засело в ней.
Я мало была знакома с Офелией. Не знала толком ни о её прошлом, ни говорила с ней человеком, не понимала её чувств. Но она спасла меня, кормила, беспокоилась и находилась рядом.
И пусть она хотела видеть во мне всего лишь свою потерянную дочь. Пусть так. Я смогла увидеть в ней друга.
Виверна с трудом приподняла голову, что-то хрипло урча на непонятном языке, лизнула раздвоенным языком мою щёку, прежде чем безвольно упасть обратно на пол. Её зелёно-жёлтые глаза закрылись, а тело замерло.
— Нет, — произнесла в ужасе, прильнув к ней. — Нет-нет-нет, ты не можешь… ты не можешь, Офелия. Пожалуйста! Офелия!
Шепот перерос в рыдания.
Обхватив могучую шею руками, упёрлась лбом в чешую, позволяя слезам стекать по щекам, содрогаясь от боли утраты.
Хотелось кричать, бить кулаками по полу, пока те не превратятся в кровавое месиво. Бой вокруг перестал существовать. Душа болела и сжималась, будто я потеряла не едва знакомую виверну, а дорогого сердцу человека.
Мне никогда не доводилось терять близких людей, но сейчас перед глазами пронеслись все те, кто умер на моих глазах.
Столько потерь и боли вокруг. И ради чего? Ради дракона, который даже не…
— Д-дракон! — завопил кто-то рядом. — Д-дракон п-проснулся!
С трудом подняла тяжёлую голову, обернувшись в голове дракона, которая продолжала мирно лежать посреди зала. Слёзы делали пространство нечётким, не позволяя разглядеть деталей.
Вцепившись одной рукой в шею виверны, второй провела по лицу, встретившись взглядом с огромным красным глазом с узким вертикальным зрачком.
Воздух застрял в лёгких, превратившись в вату.
Дракон проснулся.
24
«Я слышу их. Их крик. Их боль. Их страдания».
Голос, прозвучавший в голове, перекрывая собственные мысли, больше походил на оглушительные раскаты грома в низком глумливо синим небе. Словно завороженная я смотрела в красный глаз, не в силах противостоять неясному желанию подчиниться.
Дракон не делал попыток подняться или хоть как-то пошевелиться. Лишь взирал на всех прямым осмысленным взглядом.
«Ты… подойди».
Не успела ничего понять, как поднялась на ноги, уверенно приблизившись к огромной голове, прижавшись к холодной чешуе лбом, закрывая глаза.
Пол ушёл из-под ног, погружая в темноту, с небывалой лёгкостью поглощающую любой свет, исходивший извне. Подобно листу, подхваченному сильным ветром, я кружилась в однобоком пространстве, переполненным чернотой, на которой зиждился мир.
Полёт казался бесконечным, пока вокруг всё резко не вспыхнуло сотней разноцветных огней, сложившись в единую картинку.
И вот я уже со стороны наблюдаю за собственным рождением, неспешным взрослением, встречей с Северином, нашим танцем, поездкой, нападением, прибытием в замок. Долго тянущиеся года пролетели за доли мгновений перед глазами, оставив после себя белый лист.
«Вот оно как, — обронил голос, — я даровал им жизнь и процветание, возвёл скалы и разрыл океаны, стал ветром и прахом, а они, подхваченные исступлением, убивают и рушат мои дары и моих детей».
Я молчала.
Чувств не было, словно дракон, проникший в сознание, на мгновение погрузил меня в спокойный сон, в котором всё действующее отошло на задний план. Остался лишь он и я.
«Они не заслуживают жизни и покровительства, — заключило древнее существо. — Единственный их исход — смерть. Мои дети, окружённые болью потери, придите и даруйте освобождение потерявшим разум».
Наверное, если бы я могла управлять собственным телом, то ощутила мурашки по коже и страх. Дракон так просто говорил о смерти, словно для него это совершенно ничего не значило.