– Я, – сказал Харальд Деркенсан. Он, очевидно, был не при исполнении и облачен в простую одежду: длинную тунику, подпоясанную дорогим солдатским ремнем; при нем был короткий меч. – Он носил нам еду до того, как вы прибыли и низложили герцога. – Харальд осклабился. – То есть до того, как прибыл новый герцог и низложил предателей.
Черноволосый гигант покачал головой.
– Ты тот самый чокнутый, который перебил всех наемных убийц и очистил трон, – сказал он. – И нашел лекаря, который помог капитану. То бишь герцогу.
– Мне помогли, – развел руками Харальд и улыбнулся. – А лекаря добыл вот этот юноша.
Великан поклонился.
– Я сэр Томас. Ты занесен в мой список тех, кто вне подозрений, и твой приятель – тоже. Сей же миг. – Он вынул из кошеля игральную карту. – Имя?
– Морган Мортирмир из Харндона.
– Итак, мастер Мортирмир, пароль – «Парфенос», а отзыв – «Афина». Твое имя будет в караульном списке. – Кивнув обоим, он быстро зашагал прочь с намерением заглянуть в фургон, которым правила пара придворных слуг – только-только из мясной лавки.
– Ну и скотина, – сказал Мортирмир.
– Не соглашусь, – мотнул головой Харальд. – Он был любезен точно в меру. Ничем не грозил. И с этими наемниками ворота стали намного надежнее. Теперь, когда взяли шпионов – вдвойне. По-моему, ты был близок к тому, чтобы замели и тебя.
Позади Мортирмира подал голос рыжеволосый, свирепой наружности альбанец:
– Дай-ка, братец, взглянуть на твою накладную.
Молодой имперский гонец взялся переводить, а четверо мужчин принялись разорять фургон.
– Я принес одежду Анны, – сказал Мортирмир.
До него дошло, что о его миссии догадывался каждый, кто видел куль выцветшего шелка.
Харальд привел его в нагретый сумрак нордиканских казарм, где Мортирмира затолкали мужчины куда более крупные, которые, похоже, объяснялись исключительно ревом во всю глотку. Он заглянул в столовую, где два человека катались по полу как бы в смертельной схватке, и изумленно всмотрелся в великолепные резные изображения рыцарей, драконов, волков, ирков, которые украшали каждую балку и все деревянные поверхности.
Анна сидела на постели и читала при свете из двух застекленных, высоко расположенных окон. Она вскочила на ноги, как только увидела Мортирмира.
– Одежда! – воскликнула она и поцеловала юношу, а ему показалось, что краской он залился сразу весь, с головы до пят.
Поцелуи Анны не были целомудренны. Каждый полнился глубочайшим смыслом.
Когда Мортирмир выложил все новости, какие знал, – о том, что новый герцог Фракейский перевел постоянный гарнизон на старую военную верфь, а на улицах говорят, что он собрался строить там корабли и что он лично посетил университет…
– Он просто варвар, – сказала Анна. – Ему ничего не изменить.
В пятницу занятий не было, а потому Мортирмир отправился на развалины храма Афины поработать над Дворцом воспоминаний. Он обошел руины и принялся делать наброски, зарисовывая каждую колонну под разными углами. Так он протрудился весь день, заполнив шестьдесят листов плотного папируса рисунками, выполненными углем, которые были не очень и хороши, но могли послужить памятками, а сам процесс рисования как будто улучшил умозрительный образ этого места.
Его труды не потревожили мужчину средних лет, который сидел спиной к самой восточной колоне и рассматривал старую гавань. Храм Афины идеально подходил для наблюдения за нею – он стоял высоко на собственном акрополе, который, по словам преподавателя истории, построили еще до времен Архаики.
– Не желаете сидра? – спросил у незнакомца Мортирмир.
– К сидру я неравнодушен, – признал созерцатель. Он встал и отряхнул свое зеленое платье. – Стефан, – представился он, выпил сидра и отблагодарил Мортирмира приличной краюхой хлеба, после чего вернулся к наблюдению.
Мортирмир зарисовывал капитель девятнадцатой колонны, когда Стефан сделал стойку, как гончая при виде добычи.
Проследив за его взглядом, Мортирмир увидел два строя галер с тремя высокими округлыми кораблями между ними.
Он не поверил глазам. Вернее, удивился такому зрелищу. Его однокашники – особенно Болдески – предрекали нападение этрусков, но эта картина была реальнее и в чем-то более бесстыдной, чем он ожидал.
Этрусская эскадра с прогулочной скоростью на веслах подошла по ветру к старому морскому арсеналу. Час был поздний, но атака развивалась неспешно.
С семисот ярдов было трудно понять, что же пошло не так, но передовая галера вдруг сбилась с курса, а следующий корабль столкнулся с ней – не так уж сильно, но наблюдатель скривился.