– Мы не объявим войну королю Галле, какой бы он ни был глупец.
Она была этруской – кузиной королевы Галле и сохранила наследственные черты: длинный прямой нос и властный взгляд.
– Мне сказали, что ты мертва, – снова повторил граф.
– Пожалуйста, папа, довольно об этом твердить, – отозвалась Кларисса.
Он вдруг шагнул вперед и заключил ее в объятия.
– Иисус и Мария – лютик мой! Мы думали, ты мертва! А ты жива! Лучшая весть за всю мою жизнь!
Чело Анны просветлело. Она присоединилась к объятиям, и какое-то время все трое так и сидели, а фрейлины вокруг ерзали. Во дворе лаяли собаки. Три местных аристократа, одетые для охоты, неуклюже топтались на пороге большого зала.
Анна, обычно предельно собранная, а сейчас плачущая, улыбнулась мужу.
– Милый, сходи и уйми своих псов, – сказала она.
Он поднялся с колен и отпустил руку Клариссы.
– Конечно, дорогая.
Взяв у одной из фрейлин платок, он вытер лицо и просиял.
– Идемте, джентльмены. Простите меня – не каждый день возвращается потерянное дитя. – Он поклонился, его джентльмены ответили тем же, и все они вышли во двор.
– Вон, – приказала фрейлинам Анна.
Они упорхнули, прежде разлив по кубкам вино с пряностями и выставив поднос с яствами.
Анна уселась в умягченное подушками кресло и положила ноги на стул, не снимая сапог.
– Итак, – пригласила она.
Кларисса встретилась с ней взглядом. Она всегда без памяти любила мать, но ссорились они, как кошки, и в том была одна из причин, почему заботливый отец отослал ее ко двору.
Анна взяла ее за руку:
– Я кое о чем догадываюсь, дорогая. Выросла при дворе. Но ты не выглядишь… сломленной.
– Король хотел меня изнасиловать, – ответила Кларисса. Последнее слово далось ей с трудом. – Дядя выручил, но после устроил так, чтобы меня отослали от двора.
Анна решительно кивнула и презрительно фыркнула:
– Это я знаю из дюжины писем от якобы полезных друзей. Отец не позволит послать им яд.
Кларисса не знала, насколько можно верить матери, которая заговорила кровожадно, словно какое-то порождение Диких.
Анна подалась вперед.
– Нам доложили, что ты пыталась соблазнить короля. – Она сжала дочери руку. – Я женщина, милая. Мне известно, что такое случается…
– Мама! – почти взвизгнула Кларисса. – Я играла музыку, а он швырнул меня на пол и раздвинул колени!
Анна откинулась на спинку и улыбнулась.
– Да, – сказала она.
– Он разрушил мои лучшие…
– Так или иначе, он король, – перебила ее Анна. – И за что только Галле, величайшей на свете стране, целая династия таких дураков… Ладно, это уже обсудили умы получше, чем наши с тобой. – Она снова подалась вперед и поцеловала дочь. – Я не вижу в тебе серьезной соблазнительницы, милая.
Клариссу это могло бы и покоробить, но само происшествие было настолько живо в памяти, что она оставила слова матери без ответа. Похоже, та верила, что только она, Анна Соавская, обладает способностью очаровывать мужчин, но Кларисса взяла себя в руки.
«Мать старается быть на моей стороне. Стерплю».
Она обняла мать и секунду повисела на ее шее.
– Теперь тебя нужно поскорее выдать за кого-нибудь замуж, – сказала Анна.
Тем же вечером Клариссу призвали к отцу. Он сидел с дюжиной своих рыцарей в большом зале и играл в карты. Присутствовали и женщины, в основном – жены, но не все. Отец называл это «лагерными посиделками» и настаивал, чтобы в такие часы зал превращался в военный лагерь с его мужской атмосферой и послаблениями в отношении этикета.
Уже на пороге она почувствовала напряжение. И странный запах: звериный, мускусный.
Кларисса сделала реверанс. Отец сидел с сэром Раймондо, своим первым копейщиком, и сэром Жаном де Шабле, одним из лучших рыцарей во всей Галле и ближайшим другом и советником. Ей улыбнулась Катерина – жена Раймондо.
– Иди сюда, куколка, выпьем, – сказала она.
Все они были прилипчивы до невозможности. Катерина взяла ее за плечо. Жан де Шабле поцеловал руку.
Она ощутила их сердечность, а в этом она нуждалась остро.
– Мы подумываем направить королю вызов, – сообщил отец.
– Вы просто обязаны это сделать, милорд, – кивнул де Шабле. – Миледи Кларисса, молю простить, но как первый воин вашего батюшки я обязан спросить…
Кларисса села прямо.
– Спрашивайте, – разрешила она.
– Король…
– Пытался навязать мне близость, – подхватила Кларисса. – И только мой дядя этому помешал.
Де Шабле залился краской, хотя не был тюфяком и не привык краснеть. Он склонил голову.