– Прошу прощения, мадмуазель, даже за дерзость спросить. – Повернувшись к своему господину, он сказал: – Богом клянусь, что если вы не вызовете его на бой сами, то это сделаю я.
Граф откинулся на спинку и сложил руки домиком.
– Ты знаешь, Жан, что это не так-то легко.
– Очень даже легко. Для того и существует рыцарство: защищать слабых. И воевать с сильными, когда они злоупотребляют властью.
Сэр Раймондо кивнул, и его рыжая шевелюра блеснула в свете очага. Седины в ней было больше, чем помнилось Клариссе.
– Милорд, это наш долг. Иначе клевету сочтут за правду.
Граф нахмурился.
– А как быть с другим делом? – осведомился он.
Катерина напряглась.
Кларисса встрепенулась:
– Что за другое дело?
Сэр Раймондо скривил лицо.
– Разве матушка не сказала вам о нашей новой семейной беде?
Его жена простерла руку.
– Не смей! – возопила она, но рыцарь нагнулся к скомканной на полу тряпке и откинул ее.
Под ней оказалась тварь из дурного сна: зубастая пасть, в зеленых и желтых крапинах шкура, и кровь, и потроха. По залу растекся тот самый животный, мускусный запах.
Кларисса закричала. Потом обмерла и про себя выругалась: унизилась до визгливой бабы.
– Что это? – спросила она.
Отец показал на иллюстрированный манускрипт, лежавший у него под рукой.
– Мы думаем, это ирк, – ответил он.
Кронмир пребывал на грани паники. На развалинах он чуть не убил мальчишку, так как не мог отделаться от мысли, что того подослали следить, – даже когда стало ясно, что он всего лишь зарисовывает храмовые древности.
Кронмир был ученым, и красоты храма его не трогали, но весь план его нанимателя держался на том давлении, которое окажут на дворец этруски. Он молча проклял их самоуверенную тупость, глядя, как их флот входит в пролив без всяких отвлекающих маневров и не используя фактор внезапности – входит и попадает прямо в силки, которые наемник расставил у верфи.
Об этих силках ему сообщили шлюха и продажный работяга, и он уж три дня как о них доложил. А также дал подробный отчет о намерениях чужеземного наемника в отношении университета и этрусских купцов: эти сведения он почерпнул из двух источников во дворце. Да присовокупил сообщение о ненадежности нескольких неприятельских лучников и фракции в отряде нордиканцев, которая готова переметнуться. И о своих потерях – четверых за два дня; и о том, что у него есть только один убийца-герметист.
Кронмир был профессионалом и предсказал исход этрусской атаки еще по ходу наблюдения. Он покачал головой.
– Не так ли и Бог наблюдает за людскими грехами? – спросил он у сгущавшейся тьмы.
Утешение было всего одно: он не убил безвредного мальчишку, который зарисовывал руины.
Кронмир скользнул обратно в город, чтобы составить новый отчет. Скорее всего, осведомитель из доков уж больше не объявится – наименьшее последствие разгрома этрусков.
А шлюха, может быть, и выйдет на связь.
Стоя на юте корабля Оливера де Марша, сэр Хартмут Ли Оргулюз смотрел, как мимо катятся берега, покрытые лесами – такими густыми, что они казались священными. Черный Рыцарь пребывал, как всегда, в полном боевом облачении, и все моряки, даже юнги, теперь напялили на себя какие-никакие кольчуги и кожаные одежды.
– Великолепно, – изрек сэр Хартмут. – Я и понятия не имел. Что, не меньше Ифрикуа? – обратился он к капитану.
Де Марш помотал головой.
– Не знаю. Этруски послали десяток экспедиций к северным мысам и еще больше – на юг. Так мне сказали наши рыбаки, милорд. Но либо никто не вернулся, либо они скрывают то, что узнали, в своих подлых этрусских сердцах.
Ранняя осень пришла в леса, клены с березами были чуть тронуты золотом и багрянцем, а потому издали казалось, что их зеленое море потеплело, но это впечатление опровергал леденящий воздух. Огромная река текла между внушительными возвышенностями, которые вырастали из широких равнин на обоих берегах, и корабль словно плыл по длинной и узкой горловине. Западный ветер наполнял паруса, и носы рассекали воздух со скоростью, от которой их окутывал белесый туман.
– Далеко ли до нашего порта? – спросил Черный Рыцарь.
Де Марш покачал головой:
– Не знаю, милорд. Эту экспедицию снарядили с опорой на сведения, полученные от предателя – этруска, который бежал от семейной ссоры. Я думал, что он пойдет с нами. К сожалению, его, похоже, убили.