Но всякое торжество мгновенно затмилось откровенным унынием, которое царило в деревне. В восточном углу сэссагских владений рхук разорил пару селений. Из народа погибли немногие, благо рхук чересчур увлекся общим разгромом, чтобы сосредоточиться на мелких жертвах, но выжившие стали беженцами, надвигалась зима, и притекавшие ручейком новые лица грозили поглотить все излишки, накопленные сэссагами после военной весны.
Матроны собрались, потолковали и призвали Рогатого – старого шамана, который разбирался в местной истории, а его ученик Гас-а-хо проболтался, что того спрашивали о Священном острове.
– И что? – спросил у жены Нита Кван.
Она огляделась, словно боялась, что их подслушают.
– Мне не положено знать, я пока не матрона, – сказала она и погладила себя по животу. – Хотя надеюсь, что вскорости ты увидишь, как положение изменится.
– «Не положено знать» не означает «не знаю», – заметил он.
Она пошевелила пальцами ног.
– На востоке, на самой границе наших и хуранских охотничьих земель, в море есть остров, а на нем – гора с озером на вершине. Посреди озера – еще один остров. Все люди и твари земель Диких считают его священным.
– Священным? – переспросил он.
– Владеть им не дозволено никакой Силе, – сказала она и больше не проронила ни слова.
На следующий день они с Ота Кваном чинили сети, Нита Кван спросил у Гас-а-хо про остров, и юнец, раздувшись от важности, ответил:
– Это дело шамана.
Они латали сети, так как матроны постановили отправить на остров рыболовецкую экспедицию и наловить побольше рыбы, чтобы на зиму засолить. Другой отряд мужчин прочешет северные и западные леса, промышляя оленя – и чтобы загодя предупредить о кранногах.
Когда мальчишка ушел, Ота Кван аккуратно завершил ремонт, умело орудуя берестяной нитью. Покончив с делом, он поднял глаза.
– Это Шип, – сказал он.
– Почем тебе знать? – ответил ему Нита Кван с толикой раздражения.
Несмотря на успехи Ота Квана, его неисчерпаемое чувство превосходства бесило неимоверно.
– Жене сказала ее мать, а та – уже мне, – пояснил Ота Кван. – Шип лишил это место силы, а я не думал, что она у нас есть. Я не ожидал, что дикий край так мал.
– Что же делать? – спросил Нита Кван.
Шип был скорее именем, чем реальной угрозой, но он понимал, что именно колдун оказался той Силой, которая стояла за их весенней кампанией.
– Он же не может заставить нас воевать зимой – или может?
– За годы, прожитые с народом, я уразумел одну вещь, – сказал Ота Кван. – Пусть решают матроны. На их решение можно повлиять, если правильно подать сведения, но после этого с их словом нужно смириться.
– А что, приходилось? – спросил Питер.
– Приходилось – что? – не понял Ота Кван и перекусил берестяную нить.
– По-своему подавать матронам сведения? – Питер толком не понимал, чем бесит его брат, но мало-помалу распалялся.
Ота Кван развел руками.
– Не строй из меня злодея. На нас грозит обрушиться весь ад, братец. Пойми, там великаны! Они громят деревни, и если ударят по нам, то нам придется зимовать в лесу, и большинство стариков и детей перемрет. Это не мое мнение, а истинное положение дел.
– Так что же нам теперь, договариваться с Шипом? Это его рук дело? – спросил Питер.
Ота Кван помрачнел.
– Так думают матроны. А сам я не знаю, что и думать.
– Что-то новенькое, – улыбнулся Нита Кван.
– Я не хочу ссориться, брат, – покачал головой Ота Кван. – Матроны считают, что надо послать за союзниками. Союзники могут создать путаницу.
– А Хуран? – спросил Нита Кван.
– Южный Хуран воюет с Северным. Тут ничего нового. Откуда нам знать, кто начал? Южан подкармливает империя, а северян теперь снабжают товарами этруски. Они воюют из-за бобровых шкур и меда. Матроны говорят, что в этом году этруски не появились. Мой род всегда следил за такими делами и разбирался в них. Когда я был другим человеком в другой жизни. С чего я решил, что мне будет легко и просто у сэссагов? Это жизнь!
Матроны совещались три дня. На их памяти это был самый долгий совет, и всякая деятельность в селении замерла. Поползли слухи: дескать, придется собирать пожитки и сваливать, пока не уйдут великаны; или другое: предстоит большой набег на Хуран, чтобы разжиться продовольствием и рабами; а то еще, что к Шипу направят посольство…