Нита Кван выстрелил, не целясь, и стрела вонзилась по самое оперение. Олень запутался в собственных ногах, упал и умер почти мгновенно. Самка прянула в сторону и помчалась прочь, не обращая на него внимания.
Нита Кван же стоял, пылая от охотничьего азарта и постепенно осознавая, что слышит не только глохнущий стук копыт.
По той же тропинке к пруду приблизился хейстенох. При виде мерзкой вытянутой головы и огромных развесистых рогов Нита Кван содрогнулся, ибо понял, кого на самом деле испугались олени.
Он обнаружил, что пальцы сами зарядили очередную стрелу.
Протяжно и хрипло протрубил рог. Чудовище о четырех копытах подняло рыло и глянуло на восток, на другой берег пруда. И напало. Без предупреждения. Из неподвижного состояния оно перешло в полноценный галоп и испустило жуткий крик.
Нита Кван выстрелил и промазал, цель двигалась слишком быстро. Пока тварь мчалась по дальнему берегу, он успел выпустить еще три стрелы, и третья засела намертво, вонзившись точно между головными пластинами и шеей.
Та-се-хо выстрелил дважды, но обе стрелы отскочили от костяных пластин.
А после он сгинул. Словно по волшебству. Только что был – и нету.
Рогатая тварь врезалась головой в дерево, у которого стоял Та-се-хо. Треск эхом отразился от скалы, что в гранитном великолепии высилась на полуденном солнцепеке.
Взревев, огромная бестия отступила и снова грянулась о ствол. Теперь стрела сидела у монстра между лопаток – как гребешок. Через секунду к ней добавилась вторая.
Нита Кван выстрелил еще раз. Теперь он стрелял через пруд.
Было слишком далеко, чтобы оценить результат, но чудовище неожиданно село. Оно затрубило от ярости и подобрало под себя задние ноги.
Затем ощетинилось еще тремя стрелами – щелк, щелк, щелк.
У Нита Квана так тряслись руки, что пришлось сделать паузу и перевести дух. Но тварь, похоже, прилегла основательно, и он зарядил новую стрелу, которую почитал лучшей, с тяжелым стальным наконечником, увесистым древком и глубокой зарубкой, вырезанной собственноручно. Поставив ее на тетиву, он побежал к монстру. Тот силился снова встать.
Щелк! И вот в нем сидит уже семь стрел.
Та-се-хо спрыгнул с дерева, которое атаковал монстр. Легко приземлившись, он резко выпрямился и метнул длинный нож, а хейстенох перекатился на ноги и пригнул рога.
Горой мускулов и рогов чудовище бросилось на Та-се-хо, подняло на рога и отшвырнуло, а Нита Кван подступил вплотную, до предела натянул тетиву и послал тяжеленную стрелу твари в холку, стоя так близко, что в ноздри дохнуло падалью.
Монстр крутанулся на месте, и Нита Кван скормил ему свой лук – вогнал его прямо в ощетинившуюся щупальцами пасть. Рогатый конец лука засел глубоко, а потом лук согнулся, треснул, и тварь набросилась на Нита Квана, и он очутился на земле в холодных листьях. Под тяжким грузом, сдавившим грудь, он почувствовал, что дух его отлетает – прочь, прочь…
Было темно, и он замерз.
Открыл глаза, увидел звезды – ледяные, очень далекие, а сам он был крошечный и продрог до костей.
Разинул рот, застонал – и вдруг обозначилось движение.
Гас-а-хо поднес к его губам фляжку.
– Пей! – велел он. – Ты ранен?
Дурацкий вопрос. «Пока ты не заговорил, я считал, что умер», – подумал Нита Кван. Он сделал глубокий вдох и ощутил запах мокрого меха и мертвечины. Рука коснулась чего-то холодного и очень скользкого – щупальца. Он вздрогнул. И пошевелил ногами.
– Мне его не снять с тебя, – сказал Гас-а-хо, превозмогая панику.
– Где Та-се-хо? – спросил Нита Кван.
– Я думал, он с тобой, – ответил паренек. – Когда стало темнеть, я решил, что вы не вернетесь. Сложил корни и пошел по вашим следам. Эта тварь еще дергалась, когда я добрался.
Нита Кван чувствовал следы, оставленные на его руках и лице щупальцами.
– Она хотела меня сожрать, – сказал он громко. – Хотя и подыхала. – Он смутно помнил последние секунды схватки и пытался свести отрывочные воспоминания воедино. – Та-се-хо был здесь, тварь его отшвырнула.
У мальчишки был огонь. Нита Кван видел это, и перспектива согреться укрепила поврежденный дух. Взрыхлив локтями землю – под поясницей оказалась лужа, – он оттолкнулся и попытался встать.
Мертвый монстр был и мягким, и жестким; его головные панцирные пластины уперлись чуть ниже паха Нита Квана. Ног он не чувствовал, но двигать ими вроде бы мог.