Повисло молчание.
– Что ж, я признаю, что тоже виноват, можем погоревать на пару. Так просто ты от своей работы не отвертишься. – Герцог залпом осушил кубок.
– Ты много пьешь последние дни. – Том налил чуток и себе.
Тоби не высовывался и, казалось, тоже хотел довести себя до синяков под глазами.
– Да, а в иные дни я слышу в башке гребаный голос и никогда не бываю один! – Герцог сплюнул.
– Да ладно, это всего лишь Изюминка, – рассмеялся Том.
Капитан поперхнулся вином.
– Том, ты меня смешишь. Я вот побаиваюсь, что спятил.
– Мне-то почем знать? – сказал Том. – Послушай, кап’тан, я хочу, чтобы Бент и Калли прикинулись дезертирами. А Длинная Лапища их прикроет.
Капитан вздохнул.
– Нам нельзя терять тройку лучших людей, но – да. Это твоя вотчина. Что-нибудь слышно от Йоханнеса?
– Проводники его запутали, и он считает, что нарочно. Одного убил, – пожал плечами Том.
– Нас здесь весьма не жалуют, Том. Но Йоханнес знает, что делает. Нам нужно это дерево. – Он поднял взгляд. – А что Изюминка?
– Болтает с людьми, каких знает. Она странная. Была здесь шлюхой, да?
– В этом самом городе, – кивнул Красный Рыцарь.
– Ох ты ж. Сегодня вечером у нее разговор с оружейником. Говорит, что пятьдесят лет назад этот черт был у ее отца в подмастерьях. – Том сообщил об этом довольно равнодушно. – Кроме того, она нашла мне кое-каких полезных людей.
– Платных осведомителей? – спросил Красный Рыцарь. – Шпионов? Шлюх? Кабацкую шантрапу?
– Ну да, – кивнул Том.
Красный Рыцарь состроил мину:
– Согласись, мы живем у самых истоков рыцарства?
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
СВЯЩЕННЫЙ ОСТРОВ – ШИП
Шип все активнее использовал мотыльков, благо они были выносливы, проворны и очень быстро плодились. Источник силы – Дезеронто, как выражались местные, – теперь располагал таким количеством мотыльков и их личинок, что тихое биение хрупких крыльев, когда насекомым причиняли беспокойство, сливалось в немалый шум, и Шип потратил на них времени больше, чем на дела более срочные. Себе он твердил, что надобность в них не исчезнет, но правда, которую он легко признавал, была в том, что он влюбился в это племя и собирался переделать их в угоду собственным целям и ради одной только эстетики.
Его посетила дикая мысль: когда-то он мотыльков ненавидел – но он ее отверг.
В центре открытой, лишенной крыши полости природной скалы, откуда черпались и вода, и чистая энергия, Шип установил низкий мраморный стол, а на него поставил два черных яйца, размер и форму которых он изменил. Теперь они были величиной с нагрудную пластину; яйца сделались неровными, как тыквы, и обзавелись бородавками, как у старого зверя. Внутри них, несмотря на плотную эластичную оболочку, почти видимо шевелились твари, и они продолжали расти; мраморный стол стонал под их бременем.
Яйца порождали эффект, который сам по себе был поводом к беспокойству. Все личинки, созревавшие около них, выводились сморщенными и черными, как будто яйца высасывали их сущность до того, как им удавалось напитаться и образовать кокон.
Но Шип был зорким наблюдателем и в каждом выводке личинок, что росли возле яиц, углядывал по несколько штук примечательного размера и веса. Личинки были величиной с земляных червей, а то и больше, угольно-черные и без отметин.
Запасшись терпением, он истреблял мелких и выкармливал крупных на протяжении трех поколений: одних оставлял поближе к яйцам, другим отводил место поспокойнее.
Когда лето сменилось осенью и листва на Священном острове окрасилась в разные цвета, а после начала чахнуть и опадать под проливными дождями и порывистыми ветрами, черные яйца выросли до размера ведьминских котлов. А из коконов вылупились первые поколения Черных Мотыльков величиной с соколов, с тысячей матово-черных глаз и одним хоботком. Они были похожи на уродливых единорогов.
Шип без труда подчинил их себе и отправил на север. Один пал жертвой бури. Другого Шип потерял в лесу – наверное, схватила сова. Оставшиеся три спикировали на селение сэссагов.
Они были шустры, их игольчатые хоботки разили насмерть, яд действовал мгновенно – он вызывал великолепную картину паралича с последующим превращением жертвы в студень. Но сэссаги и сами ребята не промах: девятилетняя девчонка убила первого Черного Мотылька отцовской снежной змеей. Она умелым ударом сшибла его из воздуха, пока распадались кости ее матери. Шип не успел отвести своих хищников, и все они погибли.