Ближе к дому наша маленькая победа обеспечила известный престиж – или, наверное, как любит выражаться капитан, лишь заложила фундамент для будущего престижа. Кроме того, капитан освободил всех наших пленных, захваченных в боях под стенами; он договорился с принцессой Ириной о том, чтобы выпустить из темницы всех узников. Если морейские рыцари и возлюбили нас за такое милосердие, то им очень ловко удается это скрывать.
Впрочем, ворота открыты, рынки работают, жатва в разгаре. А главное, наверное, то, что с гор через Внутреннее море и озерный край к нам потянулись караваны. Капитан строит планы насчет меховой торговли и Харндона. И с их учетом он договорился о займах под залог прибыли, чтобы заплатить нашим людям, а это позволило в значительной мере избежать грабежей.
И, наконец, похоже на то, что наша победа одобрена патриархом и университетом. Капитан встретится с патриархом после воскресной мессы. Мы дружно скрестили пальцы.
Сэр Майкл откинулся на спинку и облизнул с пальцев чернила.
Вошла Кайтлин. Она тесно прижалась к нему и спросила:
– Может, поносишь за меня недельку этого маленького ублюдка, а я чуток отдохну?
Сэр Майкл повернулся к ней лицом.
– Пожалуйста, не называй наше дитя ублюдком.
– Сам знаешь, что оно ублюдок и есть.
Она улыбнулась мило, ничуть не гадко, и все-таки Майкл понял, что это не шутка. Он обещал жениться, и она, крестьянская девушка, теперь прослыла его шлюхой.
– Ну так выходи за меня, – сказал он.
– Где? Когда? – спросила она. – И мне совершенно нечего надеть.
– Прости, любимая, – промолвил он и привлек ее за талию к себе, чтобы ощутить, как увеличилось ее чрево. – Прости. Я был занят.
«Боже, как пошло».
– Ходит слух, что рыцари Святого Фомы направили к нам капеллана, – добавил он. – Вот он бы и поженил нас, когда приедет?
Она тяжело опустилась ему на колени. Еще и не раздалась, но уже чувствовала себя размером с лошадь: уродливой, отталкивающей – полной противоположностью стройным, надушенным морейским дамам, которых ежедневно встречала на рынке.
– По-моему, когда ты спросил, я представила свадьбу в соборе, где буду… блистать. Не знаю, с чего вдруг.
– Мой отец не отказывал, но и хорошего ничего не сказал. – Сэр Майкл уставился в окно.
«Вообще говоря, молчание родных кажется довольно зловещим. Мне выслали пособие, а потом – тишина. И на письма не отвечают».
– Значит, нас может поженить капеллан? Можно назначить дату? – спросила она. – Я думаю… лучше выйти замуж с брюхом, чем не выйти вовсе.
Он поцеловал ее.
– Я справлюсь у капитана.
– Герцога, – уточнила она.
Он помедлил.
– Как это понимать?
Кайтлин была его и любовницей, и низкородной альбанкой из казарм. Она слышала вещи, которых он слышать не мог. В том, чтобы прослыть шлюхой сэра Майкла, имелся свой плюс, ибо с нею охотно распивали горячее вино те женщины, которые не посмели бы приблизиться к его жене.
– Но ведь ему нравится зваться герцогом? – пожала она плечами. – Лучники недовольны. Они ворчат, что он всегда был из их числа.
Майкл покачал головой.
– Любимая! Господи Иисусе, да он же сын графа Севера и родился с серебряной ложкой во рту, которая была побольше, чем когда-либо у меня. Он вовсе не из их числа!
Но, сказав так, он вспомнил, как капитан разряжал лук и сражался в овечьих загонах Лиссен Карак перед осадой. Чувство локтя.
Кайтлин поцеловала его.
– Милый, не огрызайся на меня! И умоляю – не трогай чернильными лапами единственное платьице, которое мне по животу. Руки прочь!
Она соскользнула с его колен.
– Ты ему, главное, скажи.
Сэр Майкл кивнул.
Герцог Фракейский сидел в своем новом кабинете в атанатских казармах и разбирал гору корреспонденции. В помощь мастеру Нестору у него был мореец-секретарь по имени Афанасий – безупречный джентльмен, который, казалось, знал при дворе всех и каждого. Герцог подозревал, что Афанасий работает на принцессу и шпионит за ним, но скрывать от нее ему было нечего, и он не раскачивал лодку.
– Вот этого мне не прочесть… Нестор?
Войсковой казначей сдвинул черную шапочку и поддернул рукава.