– Прикинься впечатленным, – прошипел Калли. – Нам нельзя выглядеть слишком самоуверенными.
Так они какое-то время перемещались от статуи к статуе, пока Калли не успокоился. Бент остановился, сунув большие пальцы за ремень, и притворился, что восхищается изваянием обнаженной женщины с мечом.
– За нами идут, – удовлетворенно сообщил Калли. – Двигаем.
Спустя час оба сидели в освещенной масляными лампами таверне, внимая четырем музыкантам, которые играли на морейских инструментах. Лучники не знали, как последние называются, но музыка им понравилась, как и внимание двух молодых женщин, прицепившихся к чужеземцам.
Толпа была на удивление густа для такого позднего часа.
Девушка Бента распоясалась в своей настойчивости, и он с безмолвным призывом воззрился на Калли. Тот осторожно огляделся и пожал плечами.
– Потерпи еще чуток, – сказал он.
Позади Калли кто-то проговорил:
– Идите с девчонками.
Он обернулся, но за спиной никого не оказалось.
Калли наклонился к Бенту, подал знак, и Бент оскалился. Он стряхнул девицу с колен, швырнул музыкантам серебряный леопард и дал увлечь себя по шаткой лестнице наверх – на балкон и к каморкам с избыточно разукрашенными дверями.
Девушка Калли взяла его за руку и чуть ли не поволокла прочь от музыки, а старый рабочий в мятой соломенной шляпе на удивительно хорошем альбанском буркнул: «Везучий стервец!» Калли старательно ему подмигнул и взбежал по ступеням.
Длинная Лапища надвинул на глаза шляпу, расплатился за вино и юркнул за расшитую бисером шторку, служившую входной дверью.
На улице перед таверной не было людно, но человек десять стояли кто где, привалившись к углам и колоннам, все с мечами. Не расправляя плеч, он зашаркал вперед.
Один из уличных головорезов толкнул его – нарочно и сильно. Длинная Лапища позволил себе качнуться и упасть, как какой-нибудь недотепа.
– Иди отсюда к гребаной матери, деревенщина, – бросил ему головорез. – Держись подальше от моего меча.
Длинная Лапища отполз за угол и задал стрекача. У него было три дня на знакомство с местностью, а он еще плохо ориентировался в темноте. Добравшись до конца переулка, он был вынужден развернуться и перелезть через ветхий забор. По церквушке он понял, что отсюда меньше стадия до дворца.
Сбросив вонючую крестьянскую куртку и соломенную шляпу, он стиснул в левой руке ножны с мечом и побежал.
Мужчина, сидевший на шлюхиной постели, был облачен в кольчугу. Остальное пространство заполнили двое его подручных, оба в подбитых гербовых накидках и с увесистыми дубинками.
– Итак, – заговорил мужчина. – Вы желаете уйти с императорской службы?
Калли пожал плечами.
– Может быть, да, а может, и нет, – сказал он. – Я слышал, это денежное дело.
Бенту не удалось тишком протиснуться в комнату. Он проводил взглядом девицу, которая с нескрываемым сожалением упорхнула по коридору. Заметил и то, что общий зал, оставшийся внизу, начали заполнять вооруженные люди.
– Похоже, вы заберете нас всяко, хотим мы этого или нет, – проговорил он.
Сидевший на постели развел руками и коварно улыбнулся:
– Ты понимаешь, чужеземец, что твои товарищи в любом случае сочтут тебя дезертиром?
Капитан выразился недвусмысленно: им следует до самого конца притворяться алчными наемниками. Калли прищурился.
– Намекаете, что денег-то и нет? – спросил он, держа руку на рукояти кинжала.
Амбалы в накидках устремились к нему, поднимая дубинки.
– О деньгах потолкуем позже, – сказал мужчина. – Это не мне решать.
– Мне не нравится такой расклад, – отозвался Бент.
До сих пор он стоял на пороге пригнувшись, ограниченный собственными габаритами и теснотой каморки. Сейчас он выпрямился. Меч полностью не обнажил и предпочел врезать навершием по зубам ближайшему бугаю, который имел глупость его игнорировать. Тот согнулся пополам, выплевывая зубы, и Бент на одном дыхании сломал ему нос и заехал коленом в пах, тогда как Калли выхватил кинжал правой рукой и перебросил его в левую, сбив противника с толку. Тот блокировал пустую правую и получил в глаз с левой. Он рухнул замертво. Противник Бента повалился, хрипя, и разинул рот в намерении закричать.
Калли посмотрел на Бента:
– Полюбуйся, что ты натворил.
Бент наступил лежащему на горло.
Человек на постели стал белее полотна.
– Не прикасайтесь ко мне, – сказал он. – Мои люди повсюду.
Калли встряхнул головой:
– Так что – денег нет?
Тот закусил губу.