– Тебе надо высушить волосы, – заметил сэр Гэвин, подобрал полотенце и швырнул его брату. – Ну и что будем делать дальше?
Сэр Милус оставался раздосадованным.
– Дело выглядит так, будто вы провели сражение, а я в нем не участвовал, – буркнул он. – Почему вы мне не сказали?
– Трое посвященных, – пробормотал герцог. – Прости, Милус, я плохо соображал. – Он развел руками. – Похоже, я пытаюсь делать слишком много дел сразу. – А Гэвину он сказал: – Теперь давай испытаем отравленную пилюлю.
– Это еще что такое? – спросил Гэвин.
– Я скажу нескольким людям, что подозреваю следующее: выдан очень важный секрет. Сообщу им какой, но чуть изменю его в каждом случае – и посмотрю, что будет. Это как вылить краску в сточные трубы и выяснить, откуда она вытечет.
– А что потом? – спросил сэр Гэвин.
– Понятия не имею, – ответил герцог. – Но важно время. Нам нужно связать Андроника войной, пока он сюда не явился. – Он чихнул. – Сначала придется наладить меховые караваны.
– Какие караваны?
На следующий день герцог Фракейский подъехал через площадь к высоким, увенчанным луковицами шпилям университета и был принят с большой помпой. Он спешился у сотни ступеней, которые восходили от мостовой до подножия древнего храма Посейдона, ныне – церкви Святого Евангелиста Марка, – и поднялся в сопровождении сэра Алкея и нового капеллана, отца Арно. Чуть не на каждом шагу он чихал и двигался не особенно быстро.
Взглянув в глаза древнему изваянию Цербера, стража подземного мира, он остановился. Статуя была огромна; все три собачьи головы – с разинутыми пастями и оскаленными клыками.
– Почему она кажется полой? – спросил отец Арно.
Мегас Дукас любовно погладил собачью голову.
– Эта статуя сама по себе – герметическая труба. Студенты вольны бросать в нее все что угодно. И бросают. Именно здесь они избавляются от всего, что не получилось. И никто ни о чем не спрашивает, – усмехнулся он.
– Куда она ведет? – спросил альбанец.
Мегас Дукас озорно улыбнулся:
– В кабинет канцлера? К столу патриарха? В ад?
Сэр Алкей взглянул на него.
– Признайтесь же, вы здесь учились!
– Никогда, – возразил Мегас Дукас. – Идемте! Пока мы не дойдем до прихожей, еще и ожидание не начнется.
Наверху их встретили два священника и повели вдоль великолепной колоннады под тяжелый мраморный орнамент древнего архитрава – и дальше, в стоявшее справа здание: еще один древний храм, поменьше, но подобный бриллианту в своем совершенстве, с золотыми инкрустациями в мраморе и чередой статуй, перед которыми герцог восхищенно замедлил шаг.
Священник, шедший первым, снисходительно улыбнулся.
– Языческие герои, – пояснил он. – Эти статуи доставлены из старого мира.
Сэр Алкей в бытность студентом видел их ежедневно. Теперь он с улыбкой смотрел, как его капитан обмирает сперва перед одной, потом перед другой.
– Превосходно, – сказал герцог.
Отец Арно пожал плечами.
– И почему людей так привлекает наша способность воспроизводить Божье творение в безжизненном мраморе?
Герцог повел на него бровью, как бы спрашивая: «Это лучшее, на что вы способны?»
Тот снова передернул плечами.
Их проводили мимо статуй через арочный свод, который сам по себе являлся частью одного из древнейших городских укреплений, а после – в сравнительно скромный зал из камня и бревен. Там на скамьях чинно сидели несколько молодых людей и четыре монахини в мантиях. Священники поклонились им и махнули служителям – те принесли небольшие стаканы с вином, ровно столько, сколько обычно предлагали в монастырях странникам.
Молодые люди настороженно наблюдали за герцогом, как будто он мог оказаться угрозой. Сэр Алкей шепнул:
– Это Болдески. Его отец – подеста всех городских этрусков.
Отец Арно присел на длинную скамью.
– Оскорбится ли патриарх, если я вытяну ноги и вздремну? – осведомился он и завернулся в свой черный плащ.
– Да, поскольку он самый могущественный прелат на Новой Земле, – отчеканил герцог. – По мне, так лучше бы вам быть учтивым, отче.
Болдески отделился от товарищей и подошел.
– Вы новый герцог Фракейский, – произнес он с изящным поклоном.
– Да, это так, – ответил герцог и встал.
Юноша улыбнулся.
– Мой отец ненавидит вас, – сказал он. – Должен и я, но вы здесь слывете красавцем и молодцом. Патриарх заставляет вас ждать?
Сэр Алкей бросил на герцога предупреждающий взгляд, но тот кивнул.
– Думаю, да, хотя пока это еще едва ли ожидание. Оно как таковое начинается после первого часа – во всяком случае, мне так сказали.