– Да, да!..
Люди принялись потрясать кулаками. Дубовая Скамья поцеловала Калли. Подобное повторялось всюду, и не только среди войска. Схоларии были потрясены такими посулами и пришли в восторг. Нордиканцы широко улыбались.
– А вечером мы прослушаем мессу из уст самого патриарха – не больше и не меньше! После мессы состоится бракосочетание сэра Майкла и дамы его сердца Кайтлин – прямо здесь, в казарменной часовне. В атанатских казармах. И мы устроим скромный пир.
Мегас Дукас благостно улыбнулся, а воины торжествующе взревели.
– Теперь же начинается строгая дисциплина. Построение на рассвете, с полной выкладкой. Кому непонятно, что такое полная выкладка, пусть спросит у примипила. Это сэр Томас. По команде «разойтись» ступайте спать. Вопросы?
Над строем в тысячу человек повисла тишина. Ни шутки, ни смешка.
Притихли даже студенты.
Мегас Дукас им поклонился.
– Вы тоже приглашены, – сказал он. – Вас проводят домой, если только кто-нибудь не захочет поучиться маршировать.
Он спрыгнул с бочки, и из строя выступил Плохиш Том, одетый в льняную, шафранового цвета сорочку и портки в черно-красную клетку. Казалось, в нем десять футов роста. Плохиш Том осклабился.
– Жду не дождусь утра, – сказал он и огляделся в полуночной тишине. – Р-р-разойтись!
Внешний двор мгновенно опустел, караулки затрещали по швам. Шутки повторялись на трех языках, покуда бывалые воины подначивали друг друга заснуть быстро и крепко.
Наступил рассвет, солнце было лишь розово-золотистым росчерком над шпилями церквей.
Ворота внешнего двора открылись, и на площадь хлынула гвардия. Солдаты шли двумя длинными рядами, куда более подтянутые, чем на построении во внешнем дворе, и заняли три стороны площади, встав молча по стойке смирно при полной экипировке.
Нордиканцы были в достигавших колен хауберках, тонких кольчужных капюшонах и наручах, при оружии. Многие надели пластинчатые или чешуйчатые доспехи, на некоторых были морейские нагрудники из отформованной кожи – расписанные и позолоченные, а двое облачились в новом этрусском стиле, присовокупив традиционные кольчуги. Котты были темно-синие, а плащи – имперского пурпура, зачастую украшенные золотом: пластинами, вышивкой, чешуей; встречались и жемчуга с бриллиантами.
Схоларии были в красном – красных кожаных коттах или тяжелых, сшитых по мерке туниках под нагрудными пластинами и спинными панцирями: чешуя из надраенной до золотого блеска бронзы или бронзы вперемежку со сталью. Многие надели наручи в новом этрусском стиле, а у нескольких имелись и поножи. Воины грациозно восседали на крепких черных конях.
Войско герцога тоже появилось в красном, но единообразие отмечалось только в сюрко. Большинство надело нагрудные и наспинные пластины; шлемы были двадцати разных стилей – от высокого черного, заостренного сзади бацинета Плохиша Тома до рифленого котелка Калли. Ратники, как и большинство оруженосцев, целиком заковались в броню. Пажи экипировались полегче, хотя морейское влияние успело сказаться: кое-кто облачился в чешуйчатый панцирь и вооружился кривым мечом. Лучники были консервативнее, и только у одного на бацинете с поднятым забралом красовался тюрбан.
– Мне нравится твой тюрбан, – похвалил герцог.
Ларкин залился краской.
– Сэр! – выдохнул он, упорно глядя куда-то в центр площади.
– Научи других лучников делать такие же, – распорядился герцог и двинулся дальше.
Через два человека справа от Ларкина Калли проговорил:
– Будет тебе урок, гребаный дятел.
Он умудрился сказать это, не разжимая губ.
Если сами воины блистали облачением, то лошади не шли в сравнение с их великолепными сюрко – даже старыми. По седлам сели только ратники, и ехать им выпало на возмутительно жалких клячах.
Офицеры провели смотр, и вся гвардия застыла добавочным строем многоцветных статуй, решительно ничем не отличаясь от тысячи бронзовых и мраморных фигур, стоявших на главной площади. Мегас Дукас и его примипил выехали в центр на позаимствованных конях и предались ожиданию. К ним присоединились граф Черноволосый и граф Георгий Комнин: оба офицера удостоились титулов этим же утром.
Часы на здании университета пробили шесть.
На пятом ударе деревянного молота в огромный колокол раздался звон копыт по обледеневшему булыжнику.
В тишине, которая воцарилась после шестого удара, на главную площадь въехал граф Зак с тремя сотнями вардариотов. Рысцой – и весьма впечатляюще – они вытянулись в строй от уличного фонаря, а потом сместились немного наискосок и безупречно в геометрическом смысле напротив схолариев, заняв пространство от правого фланга войска наемников до левого фланга нордиканцев.