– Правильно, сэр Эдмунд. В случае осады нам понадобится каждый фартинг, чтобы заплатить гарнизону. Тот, кому не платят, служит слишком многим господам. – Он подошел к краю помоста и поворошил носком прах умершей. – Проклятье, женщина, ты стоила мне доброй войны.
Гауз рассмеялась:
– Ты все еще можешь развязать свою войну. Мне лишь придется заниматься ею с холодного ложа, пока длится зима.
– Намекаешь, что я погибну, ведьма?
– Именно так, дорогой, – ответила Гауз. – И мне не хочется натаскивать нового мужа. Я старуха.
Ночью она слизнула соль с шеи графа, куснула его за ухо и прошептала:
– Он и в замке за нами следит. Через мотыльков.
Граф был не дурак. Он сразу все понял, хотя и был поглощен любимым – вторым после войны – занятием. Он не прервал ласк и не замешкался, но мигом позже подхватил ее под лопатки, чуть приподнял и выдохнул в ухо:
– Сукин сын.
Сэр Хартмут стоял у штурвала на корме «Божьей благодати», держа в руке чашу вениканского стекла. Он пил сладкое кандианское вино и взирал на укрепления и прочные деревянные дома пришедших из-за Стены в селении, которое окрестил Мон Реалем – «королевской горой».
– Мы высадим солдат, возьмем этот городок и превратим его в надежную базу, – заявил он.
Люций с трудом сохранил молчание.
Де Марш отчаянно замотал головой:
– Нельзя, милорд! Мы оттолкнем от себя тех самых людей, в расположении которых нуждаемся! Они воюют со своими южными сородичами. Мы должны оказать им материальную помощь.
Сэр Хартмут поскреб подбородок:
– И что взамен?
– Контроль над товарооборотом. Надежную базу… – Де Марш начал ставить галочки, и сэр Хартмут рассмеялся.
– Вы, двое, учите меня воевать! Можно высадиться и забрать себе и селение, и товары. И отослать домой, к королю. По хорошей цене. Полюбуйтесь – я тоже умею мыслить по-купечески!
Де Марш поджал губы.
– А в следующем году?
– В следующем году мы станем хозяевами Тикондаги и всей реки. Будем брать, что хотим, а остальных продавать в рабство. Вы чересчур скромны, сэр, и не знаете целей нашего господина короля, в которые я посвящен. – Он огляделся. – Вам хочется устойчивого небольшого дохода. А я предлагаю колоссальный на несколько лет. Подумайте о рабах.
Де Марш надул щеки, сочиняя аргументы. Будучи юнгой, он жил в носовом кубрике работоргового судна – большого пузатого корабля из Генуа, ходившего в Хати, где некогда великие народы опустились до варварства под набегами дикарей из Великих Степей. Хатийцы продавали в рабство своих же детей. Де Марш насмотрелся на это. И вкусил.
На свете было много вещей, которых он не сделал бы ради денег.
Он зашел с другой стороны.
– Для Тикондаги вам понадобятся солдаты, – сказал он. – Хуранцы помогут, если мы поможем им первыми, против их врагов. – Он подался ближе. – Вы слышали слова хуранского воина. Тикондагский гарнизон больше, чем все ваши люди и мои матросы вместе взятые.
Он посмотрел на Люция. Тот кивнул. Де Марш не знал, преподнес ли он рассказ как выдумку, но нуждался в этруске.
Сэр Хартмут снова потер подбородок. Де Маршу показалось, что он слишком долго задержался взглядом на Люции, но тот в итоге повернулся к своему второму оруженосцу – теперь единственному. Юноша в полном доспехе подлил вина.
– Хорошо, – сказал сэр Хартмут. – Я поступлю по-вашему. В конце-то концов, если дело не выгорит, мы всегда возьмем селение штурмом. Палисады у них жалкие.
После обещания военной помощи дела завертелись, и де Марш набил трюм шкурками и диким медом за пять дней, пока сэр Хартмут обучал своих солдат управлять легкими туземными парусниками и воевать на воде. У него были три небольшие галеры, разобранные в Галле на пронумерованные брусья и предварительно раскроенные доски – солдаты собрали их воедино. Все три были оснащены тяжелыми носовыми баллистами и парой арбалетов.
Сразу за островом сливались три большие реки, две из которых струились с севера и доносили запахи мест еще более диких – аромат сосновой хвои, снега и скал. Хартмут натаскивал солдат в огромном водоеме под водопадами.
Через неделю он встретился с де Маршем за обедом в кормовой каюте флагмана.
– Как подвигается торговля, господин купец? – осведомился он.
Де Марш поднял брови.
– Коль скоро вы были любезны спросить, сэр рыцарь, мы потрудились неплохо, но могли и лучше. Конфликт между Северным Хураном и Южным отпугнул многих торговцев мехами – пришедших из-за Стены. Поговаривают, что морейцы и платят больше, и товары у них посолиднее. У меня меньше гигантских бобров, чем хотелось, а белых медведей, которых так ценят при дворе, и вовсе наперечет.