Эдмунду почудилась заносчивость в его тоне.
– Как бы там ни было, сэр Антон, я не связан ни с какими сообществами, – сказал мастер Пиэл. – А посему вынужден пожелать вам всего доброго.
Сэр Антон улыбнулся.
– Не вы ли новый мастер королевского монетного двора? – спросил он. Мастер Пиэл склонил голову набок.
– Ах, вот оно что. Вот в чем дело.
– Я готов предложить вам подряд на изготовление семидесяти полных комплектов вашей брони и четырехсот шлемов, – объявил сэр Антон. Он вынул из поясного кошеля восковую дощечку – красивую вещицу, заключенную в черную эмаль и золото. Расчехлил ее. – Полагаю, что, даже если расширить лавку, для выполнения заказа вам понадобится чуть больше года. Мои заказчики ждут, а потому за срочность я заплачу сверх.
Мастер Пиэл почесал за ухом.
– Это сто тысяч флоринов, – заметил он. – Целое состояние.
– Так и есть, – улыбнулся сэр Антон и подался вперед. – Я даже гарантирую, что впредь никто не вмешается в работу вашей лавки.
Мастер Пиэл закивал.
– Мне, конечно, придется отказаться от чеканки.
– Значит, мы поняли друг друга, – кивнул и сэр Антон.
– Я отлично вас понял, – ответил мастер Пиэл. – Убирайтесь из моей лавки, пока я вас сам не прикончил.
Гость из Хоека вздрогнул, хотя был вооружен прекрасной шпагой, а его противником оказался сгорбленный человечек со слезящимися глазами.
– Не посмеете. Я могу купить вас…
Пиэл издал свой забавный смешок.
– Не можете, как только что выяснилось. Теперь проваливайте.
Тот пожал плечами. Грациозно поднявшись, он направился к двери, похожий на большого, черного с позолотой кота.
– В конечном счете вы пожалеете, – сказал он.
Эдмунд уже не видел в нем совершенства. Теперь гость казался вульгарным.
Когда он ушел, Пиэл обратился к Эдмунду:
– Всю работу прекратить. Всех мальчишек и девчонок – во двор. Постой-ка, Эдмунд…
Тот остановился в дверях.
– Если я вдруг умру, чеканка должна продолжиться. Понятно? – Вид у мастера Пиэла был откровенно безумный.
Но Эдмунд кивнул.
Во дворе собралось почти сорок человек: прислуга из дома и лавки, подмастерья и опытные ремесленники.
Мастер Пиэл взгромоздился перед ними на небольшой ящик.
– Слушайте все! – призвал он. Немного помолчав, продолжил: – Мы ведем войну. Ее нелегко объяснить, потому что она похожа на бой в темноте, и если не посветить, нам даже не разобраться, с кем мы деремся. Ясно, что за нашего короля мы сражаемся, но страну не защищаем и церкви от неверных не охраняем. Толком и не поймешь, чем мы заняты.
Он посмотрел на собравшихся, и взгляд его кротких глаз выдал скорее любопытство, чем запал.
– Этой весной королевство получило от Диких серьезный удар, – сказал он. – А сейчас, если не принимать в расчет скромные успехи, мы рискуем лишиться меховой торговли, и это опять же удар. Королевскую валюту подделывают, а это все равно что обворовывать короля – тоже удар. Мы собираемся изготовить для короля новые монеты. Вам, мальчикам и девочкам, может подуматься, что это не тянет на горделивую стойку под шелковым стягом посреди поля боя, но клянусь кровью Христовой – это она и есть, малыши. Если мы, упаси нас Господи, потерпим неудачу – если провалим это дело, то короля ждет новый удар. И все в конце концов рухнет, и у нас ничего не останется. – Он выпрямился и приосанился. – Когда мир катится к чертям, знать чувствует себя довольно неплохо в прочных доспехах и за стенами замков. Страдать приходится нам. Тем, кто в середке. В городах и селах, мастеровым и торговцам. Что мы едим? Как защищаемся? – Он поджал губы. – В ваши годы я, бывало, говаривал, что не пошел бы король к едрене матери.
Подмастерья виновато захихикали.
– Ну да, какое-то время я даже был повстанцем.
Тишина.
– Но повстанцы не дали нам ничего, а король дает закон. Поэтому мы воюем. За закон. Тот, который хранит нас и простолюдинов. Мы не рабы. И не сервы. Теперь же – в следующем месяце – на нас нападут. Я только предполагаю, но придется туго. На девчат набрасываются, когда они идут за молоком. Ребят избивают, когда они ходят в аббатство за письмами. Двор поджигают. – Он выдержал паузу. – В Харндоне я плачу самое высокое жалование и накину еще с поправкой на тяжелые условия. Кто участвует?
Вызвались все.
– Они сегодня храбрецы, – заметил Пиэл своему мастеровому. – Подождем пару недель, пока кто-нибудь не окажется мертв, – тогда и поглядим.