– Я продержу их, пока мы не перейдем. Прошу прощения, Джеральд. Мне надо было еще вчера сообразить.
Рэндом ухмыльнулся.
– Теперь повоюем! – радостно изрек Плохиш Том.
Через час войско уже катилось по мосту. Когда последние три тяжелые подводы въехали на лед, Мэг слегка побледнела, но выдержала.
– А вот и они, – сказал Гельфред.
У людей Деметрия не нашлось ни белых шерстяных котт, ни попон, чтобы спрятаться. Лошадей у них было много, и они быстро двигались через долину внизу, вздымая снежную пыль.
Имелся у них и обоз: шестнадцать подвод и вьючные животные.
Герцог наблюдал за ними, пока солнечный луч не перебрался на следующий пальцеобразный выступ – тогда он по-пластунски прополз по мосту и подбежал к своей лошади. Там ожидали дюжина вардариотов, а также граф Зак и сэр Майкл.
– А он, согласитесь, сорвиголова, – заметил герцог.
Одетые в белое всадники перемахнули через низкий кряж, на который поднималась дорога, и разрядили тщательно согретые луки в быстро двигавшуюся колонну деспота. Трое упали, и кровь их напомнила красный дым, растекшийся по белому снегу.
Часом позже все повторилось. На сей раз прилетело шесть стрел. Неприятель был в белом, оружие и лошади прикрыты попонами и шерстяными одеждами. Воины двигались почти бесшумно, едва видимые в свете солнца.
Деметрий хлебнул крепленого вина и встряхнул головой. Солнце светило так ярко, что было трудно вообще что-либо увидеть среди голых деревьев, что росли на хребтах. Если он замедлит движение, то ни за что не победит в гонке к перекату Вьюна. А если проигнорирует эти булавочные уколы, то понесет потери.
– Кавалеристы! – сказал он звучно. – Слушайте, гетайры! В следующий раз подпустите их поближе и атакуйте. Всей массой! Добудьте мне пленного.
Его фракейцы угрюмо кивнули. Истриканские наемники ухмыльнулись.
Спустя час он озлился – враги словно подслушали его план. Когда он объявил привал, чтобы воины перекусили, над самой его головой пронеслась арбалетная стрела, выпущенная откуда-то сверху. Она убила вьючную лошадь. Люди поспешили укрыться, но новых выстрелов не последовало.
Наскоро поев, они сели в седла, и бесшумные стрелы обрушились на них со смурневшего неба, как ледяной дождь, а враг, на котором Деметрий мог бы выместить ярость, так и не показался.
Скрипнув зубами, Деметрий повел свое войско дальше, расположив авангард в пятистах шагах впереди, а арьергард – на таком же расстоянии за подводами.
– Дело слишком затягивается, – сказал граф Зак. – Давайте просто обрушимся на него.
– Я развлекаюсь, Зак, – улыбнулся герцог. – Это искусство. Спешить нам некуда – обозы будут идти, а войско стоит у Вьюна. Все, что нам нужно делать, – не подпускать Деметрия к переправе.
– Это расточительство, – возразил Зак. – Пустой расход стрел. У нас хорошая позиция и лошади лучше.
– Но зачем нам жертвы? – нахмурился герцог. – Ты же знаешь не хуже меня, что на таком морозе любое ранение – смерть.
– Так скучно же? – пожал плечами Зак.
Долина сузилась, солнце начало долгий спуск в убийственно холодную тьму. Деметрий почуял засаду и приготовил длинный кривой клинок, который покоился под левым бедром. Истриканские наемники с лигу держали луки под седельными попонами.
Авангард исчез в горловине, а затем вернулся – с двумя пустыми седлами, галопом и взвихряя снег. Все как велели.
Торжествующий враг заглотил приманку и с гиканьем устремился в погоню, расходуя стрелы на стремительно отступающий авангард.
Наемники Деметрия дождались, когда он промчится по мерзлому тракту. Облаченный в белое неприятель неуклонно приближался.
Деметрий протрубил в рог, и вся колонна разом пришла в движение: восточные наемники растянулись далеко в стороны, а фракейские страдиоты понеслись по дороге вперед. Капитан Дариуш ехал подле своего господина, с откровенным подозрением присматриваясь к южному кряжу.
Они мчались по заснеженной дороге, но через пятьдесят лошадиных скачков стало ясно, что вражеская конница сильнее и даже в стужу летит с такой скоростью, что фракейской ее не догнать. А стрелы, посылавшиеся назад, разили насмерть.
Они поскакали за врагом – вардариотами, пришлось признать Деметрию – за следующий кряж. Там их лошади выдохлись. Как и у преследуемых, но Деметрий уже играл в такую игру. Он был вынужден проигнорировать оскорбления на трех языках, полетевшие от людей, за которыми он только что гнался. Его тремстам воинам не удалось их настичь.