Армия, ведомая Мегас Дукасом, имела победоносный вид и выглядела куда воодушевленнее, чем следовало. Солдаты отощали; военные действия в зимних условиях согнали с них всякий жир. Но белые сюрко скрывали изъяны одежды, животные казались вполне здоровыми, а длинный караван подвод убедительно свидетельствовал о победе – Кронмир насчитал их сто шестьдесят. Огромных и зачастую влекомых волами.
Главный шпион стоял на вечернем морозе, глубоко погрузив кисти в рукава подбитого мехом полушубка, и думал, как могли его агенты прозевать такую масштабную подготовку, которая позволила этому войску осуществить зимний поход на тысячи миль.
Он невольно отметил и то, что толпа – по десять рядов у ворот и даже на площадях по шесть – вконец обезумела, приветствуя армию. Она славословила бывалых страдиотов, которые выглядели гордыми, как Пилат; и шустрых вардариотов с обветренными лицами под стать их накидкам; и блистательных схолариев, великолепие которых чуть поблекло от белой шерстяной одежды, но все же несших себя, как эльфийские принцы. Толпа встречала ревом нордиканцев, которые ехали верхом, покачивая хауберками, и горланили гимн Парфенос-Деве, а их татуировки казались почти черными на коже, побелевшей от зимы и покрасневшей от солнца. А самое неприятное – она хрипло ревела при виде Мегас Дукаса, восседавшего на рослом черном коне и одетого вроде как в плащ – целиком из белого горностаевого меха. В руке у него был командирский жезл, и он салютовал им толпе, как император былых времен.
Караван замыкали сорок повозок с мехами – просто парные оси, нагруженные товаром и запряженные волами.
Кронмир вернулся в гостиницу, закрылся в своих дорогих частных покоях и написал длинное шифрованное письмо для своей новой службы связи. Ближе к вечеру он вышел и бросил пергаментный свиток в свинцовую трубу, притороченную снизу к телеге фермера.
Закупорив отверстие, Кронмир снова пошел к гостинице, пробираясь сквозь снегопад и прислушиваясь к ликованию горожан. Там он потребовал чашу подогретого вина с пряностями, сел спиной к стене и положил для тепла ноги на стул, после чего принялся обдумывать новую реальность.
И гадать, не пора ли переметнуться.
Кронмир сидел в общей комнате, с наслаждением прихлебывая из высокой кружки горячий сидр и грея у очага ступни. Его высокие сапоги висели на решетке рядом с десятком других, а гостиничный мальчишка время от времени поворачивал их за медный цехин.
У Кронмира выдалась хлопотная неделя, принесшая плоды. Его самый надежный придворный связной располагал сведениями, которые могли пригодиться против нордиканцев. Соблазнить последних отказаться от их союза было почти невозможно, но он подозревал, что существует известное недовольство пленением императора. Правда, деньги, полученные от Мегас Дукаса, убили всякий интерес у тех двоих, кто обдумывал его более раннее предложение. А возможно, это была ловушка.
Он вздохнул. Попробовать стоило, хотя последние победы Мегас Дукаса неизмеримо сплотили тех, кто его поддерживал. Альбанские купцы, невзирая на зимние бури, отплыли на прочных округлых кораблях, под завязку нагруженных сливками мехового рынка, но лиге этрусков после уплаты комиссии разрешили проявить разборчивость в мехах, и она даже вступила с альбанскими купцами в частные сделки.
Он вынул из кошеля столовый нож и помешал сидр.
Почувствовал на себе взгляд, поднял глаза и увидел молодого художника из загородного храма. Он хорошо запомнил и юношу, и собственный порыв его убить.
Тот улыбнулся.
Кронмир ответил тем же. Ни шпион, ни наемный убийца не будет так искренне улыбаться перед ударом. Тем не менее Кронмир украдкой извлек из-за пояса узкий клинок и спрятал его на левом предплечье.
– Стефан! – позвал молодой человек.
Он смахивал на студента, но был, как альбанский рыцарь или наемник, вооружен мечом, который висел на ремне, украшенном серебряными и золотыми пластинами.
Кронмир на миг смешался, не сразу вспомнив, что и правда назвался юноше Стефаном. Он встал и поклонился.
Мальчик на побегушках принес второй стул и отвесил студенту поклон.
– Живете в этой гостинице? – осведомился Кронмир.
Студент кивнул.
– Красного вина – кандианского, если можно. Того самого, что и вчера, да?
Его архаика была безупречна – намного лучше всего, что Кронмир слышал из уст других наемников, и это укрепляло в мысли, что молодой человек – студент.
Юноша сел.
– Да, это моя гостиница. И ваша, сэр?