– Еще раз. Благодарю тебя, дружок. Ты ценный союзник. Я оплошала. Это мне надо было разжечь костер, а я… – Она еще раз встряхнулась. – Ты знаешь, что я боюсь огня? Даже не помню, когда стояла к нему так близко, беззащитная.
Костер она, однако, потушила.
И они устремились в холодное утро по направлению к Владению.
Поздним утром они вступили в туннель, и Редмид чуть не задохнулся от жара. Но услужливые руки сняли повелителя с оленя, унесли прочь, а Тамсин запечатлела на щеке Редмида сердечный поцелуй, который жег его волшебным огнем, пока Редмид не воссоединился с возлюбленной на пороге их хижины.
Она заключила его в объятия.
– Счастливого Рождества, – сказала она.
Тракт, тянувшийся вдоль озера, был очередной военной дорогой, построенной имперскими легионами из доброго камня с добрым гравиевым покрытием. Даже по снегу фургоны катили преотлично, пока не достигли Бреши – трехмильного отрезка, на котором низкие меловые скалы обрушились в озеро и повредили дорожное полотно, из-за чего приходилось делать большой крюк с заездом в земли Диких. На продвижение по тропкам и ухабистым грунтовкам общей длиной в три мили ушло два дня; затем отряд разбил лагерь на краю замерзшего болота, которое тем не менее казалось подвижным, и не заснул никто, начиная от последнего оруженосца и заканчивая самим сэром Джоном.
Несмотря на зимнюю пору, лес жил. Приближенные сэра Джона добыли оленя и подмороженного боглина, а за бобровым болотом видели хейстеноха – чудовищного панцирного оленя, и не было лучника, который не взялся за арбалет.
Припадая к земле, колонну преследовало что-то быстрое и черное, и на четвертую ночь они, несмотря на факелы, костры и удвоенные караулы, потеряли коня. В холодном свете морозного утра они увидели ужасные раны животного и поняли, что черная тварь огромна и очень голодна. И вдобавок умеет летать. Конь успел лягнуть, и на снегу чернели длинные перья.
На пятый вечер авангард наткнулся на пару рхуков, которые переходили через замерзший ручей. Великанам пришлось ступать осторожно, и разведчики принялись нашпиговывать их арбалетными стрелами.
Подоспел остальной отряд; солдаты столпились на каменистом берегу и выпустили град стрел. Люди были возбуждены – воодушевились, ожили; у них сверкали глаза, когда они заряжали и стреляли, заряжали и стреляли, а тяжеловооруженные всадники ждали неизбежного момента, когда гиганты бросятся на мучителей. Однако двадцать тяжелых арбалетов быстро покончили с монстрами. Самый крупный рухнул последним, ревя от ярости, но в прощальной гримасе, которая исказила его широкие черты, сквозило недоумение старого пса, столкнувшегося с неведомой штуковиной.
Люди стихли.
Сестра Амиция подъехала к колонне, посмотрела на ручей с мертвыми тварями и перевела взгляд на сэра Джона.
– Им пришлось умереть, – встал он в позу.
Амиция заглянула ему в глаза, и он вздрогнул.
– Окажись они среди нас… – уже оправдывался он.
Она заправила под капюшон выбившуюся прядь.
– Сэр Джон, я не собираюсь с вами спорить по военным вопросам. – Уже спокойнее она продолжила: – Но рхуки послушны, как дети, и отослать их своей дорогой мне было бы не труднее, чем вам – убить. Их околдовали. Я это чувствую. – Она покачала головой. – Это преступление. Злодейство – превратить их в орудия, и убивать их – тоже злодейство.
Стоявшие вокруг солдаты растерялись и повели себя так, как и бывает с растерянными мужчинами. Кто-то озлился, другие отвернулись.
– Послушайте, сестра, – увещевал сэр Джон. – Я понимаю, что Дикие не простые враги. Но останавливаться для переговоров с ними нам тоже нельзя.
– Мужчины вечно торопятся, – ответила она. – И убивают то, чего не понимают.
На следующий день Амиция выступила с проповедью. Многим солдатам было, мягко говоря, странно принимать причастие от женщины, но путешествовать в землях Диких посреди зимы – не менее необычно, а сэр Джон не колеблясь встал на колени и принял освященный хлеб. Ее службу почтили вниманием.
Над горами за озером всплыл багровый шар солнца, и отряд тронулся в путь.
В час, когда в Лиссен Карак полагалось бить в колокола, колонна вкатилась в самую гущу снегопада.
Амиция надела второй капюшон, и ехавший позади сэр Джон натянул поводья.
– До Тикондаги меньше дня пути, – сказал он. – Вы можете предсказать погоду?
Амиция подобралась.
– Попробую.
Она настроилась… и ахнула.
– В лесу… что-то злое. – Она помолчала. – Храни нас Дева – оно и впереди, и вокруг…