Королева развернулась так резко, что щетка Альмспенд застряла у нее в волосах и там осталась.
– Эммота! – воскликнула она.
Эммота наставила на королеву палец.
– Я обесчещена, потому что это вы – сука! Я поверила вам. Поверила разглагольствованиям о защите защитников и охране охранников, а все, что я получаю за мое ротозейство, – это набитое брюхо и репутация шлюхи: «такой же, как моя королева».
Она ударилась в слезы и рухнула на ковер.
– Что стряслось? – спросила королева и обвела взглядом остальных. Альмспенд поймала щетку и принялась высвобождать ее из волос.
Диота перевернула распростертую девицу и без особых церемоний ударила по щеке.
– Вставай, дуреха, – приказала она.
– Он лучший из рыцарей! – всхлипнула Эммота. – А обошелся со мной, как… как…
– Ты возлюбленная Жана де Вральи? – осведомилась королева.
– В том числе, – выпалила Диота. – Она объездила рекордное количество боевых жеребцов.
– А-а-а! – завопила Эммота, как раненый зверь.
– Галлейцы используют ее против вас, – сказала Альмспенд, занимаясь прической. – Ее распутство выставляет блудницей и ваше величество.
Королева опустилась на колени подле своей фрейлины.
– Эммота… мне нужно знать, что случилось. Но я тебя не брошу. Альмспенд понимающе переглянулась с Диотой.
– Будет лучше, ваше величество, если вы ее все-таки бросите.
Королева заключила рыдающую девушку в объятия.
– За что? Потому что полюбила недостойного человека? Какое это имеет значение? – возмутилась она. – Все дело в мужском тщеславии и глупости. Ничего более.
Альмспенд посмотрела королеве в глаза.
– Этот довод неуместен при дворе, которой битком набит мужчинами по случаю Рождества, – сказала она. – Галлейцы держат нас в осаде, моя королева. И совершили подкоп через несчастную Эммоту.
– Скорее, превратили ее в таран, – заметила Диота.
– Проявите же милосердие, вы обе! Чем уж так провинилась девочка? – Дезидерата повернулась к Альмспенд. – Мне понятны твои опасения, дорогая. Я тоже огорчена. – Она дотронулась до щеки Ребекки. – Ты разгневана.
– Больше напугана, – осторожно возразила та.
– Что тебе известно? – повторила королева, сверля секретаря взглядом. Светло-голубые глаза Альмспенд сверкали, как лед в морозный и ясный день. У королевы они были бездонные, темно-зеленые с золотым и бурым оттенками; казалось, что в них заключены тайны – все до единого секреты древнего мира.
– Что ты узнала? – надавила она.
Альмспенд поджала губы, нахмурилась и отвела взгляд.
– Умоляю, ваше величество, не сегодня. – Она посмотрела на молодую женщину, рыдавшую на полу. – Я приношу извинения, ваше величество. Эммота ни в чем не виновата, но ей вскружили голову. Я уверена в этом. Однако неприязнь, которую мы пожнем…
– Когда ты так часто называешь меня «величеством», я понимаю, что дело плохо. – Королева улыбнулась, глянула вниз и возложила на Эммоту руку. – Но если девушку изнасиловали, она не виновата ни в чем, и мы не будем усугублять ее страдания.
Она погладила Эммоту по спине, и комната словно наполнилась золотистым светом.
– Ах! – вздохнула та.
Воздух стал прозрачным и чистым.
Диота шумно вдохнула, выдохнула и сказала:
– Ах, малышка! В тебе много глубин и никаких изъянов.
Королева покачала головой.
– Я заставлю их заплатить. Они поплатятся за Эммоту, Мэри и каждое гадкое слово, какое произнесли. Клянусь, так и будет.
Огни мигнули.
Альмспенд содрогнулась.
– Это… было услышано.
– Мне все равно. Или они думают играть мною и калечить тех, кого я люблю? Я оторву их мужское достоинство и выцарапаю глаза. – Королева выпрямилась и уподобилась бронзовой статуе. Она засияла.
Альмспенд попятилась.
Королева дотронулась до своего лба:
– Пресвятая Мария, матерь Божья, помолись за нас, грешных, сейчас и в час нашей смерти. Пресвятая Мария, что я наговорила?
Альмспенд встряхнула головой.
Королева смочила пальцы святой водой из флакона и перекрестилась. Затем глубоко вздохнула.
– Я с чем-то соприкоснулась, – сказала она. – Бекка, ты встревожена и была такой еще до прихода Эммоты.
– Так порадуйте меня, – попросила Альмспенд, не поднимая глаз. – Ваше величество.
– Дурные вести? – спросила королева.
– Да, – ответила Альмспенд. – О, как бы я была рада солгать!
Королева улыбнулась.
– Давайте преклоним колени и помолимся нашей заступнице. И Иисусу Христу.