Моган тяжело уселась на большой дубовый стул, и тот коротко скрипнул – почти застонал.
– Нам обещали. Леди Тар дала слово.
– Тар – имя, известное мне, – сказал Нита Кван. – Его знают даже мои соотечественники в Ифрикуа. Но мы зовем ее Тарой. Великой Волчицей.
Гребень Моган уподобился щетке – все ости нацелились в потолочные балки.
– Тар не волчица, кухарь. Тар тоже из числа великих змеев. Дракон.
– Медведи зовут ее Первой, – вставил Герааарх.
Тапио отхлебнул вина и затянул мелодичную песню на иркском языке. Она потекла ровно и медленно, чуждая для человеческого уха, но в ней звучало величественное достоинство.
После песни ирка воцарилось молчание, и Нита Кван кашлянул.
– Значит, Тар – добро? А Эш – зло?
Тапио улыбнулся так широко, что обнажил все клыки.
– Там, снаружи, куча народа танцует по случаю Поля и объявляет победу света над тьмой. И в зале, несмотря на мою страсть к уборке, живут мелкие твари: мыши, крысы, даже какие-то жуки. Если танцор кого-нибудь раздавит в запале, то что обитает в нем – добро или зло? Провозглашая торжество света, они могут затоптать дюжину мышей и сотню букашек.
Моган вытянула длинную когтистую руку.
– А если мыши объединятся с жуками и создадут войско против танцоров – поймут ли они, за что воюют? А танцоры поймут?
Редмид почувствовал себя круглым болваном. Он встал.
– Ладно, что же нам тогда делать?
Тапио рассмеялся.
– О, мы сразимся бок о бок с мышами и жуками. Главное – не рядиться в герои. Может быть, Эш отчаянно борется с самой сутью зла, а мы его совсем немного отвлечем, и это кончится победой тьмы.
Редмид вцепился в столешницу.
– Серьезно?
Тапио помотал головой.
– Нет, брат. У меня отвратное настроение. Послушай: к западу от Внутреннего моря все пришло в движение. Приближаются орды, которые больше армий, и это лишь малая толика происходящего. Мы, жуки и мыши, можем опираться лишь на то, что видим. Некоторые танцоры стараются на нас не наступить и даже подбирают, заботливо переносят к стеночке. Другие давят при первой возможности. – Он вздохнул, поднял бровь и посмотрел на Редмида исподлобья. – Но разве вы, повстанцы, не становитесь подозрительными, когда кто-нибудь заявляет, что борется за доброе и правое дело?
– Так поступает церковь, – кивнул Редмид.
– Не только – все подряд. Стоит распре перерасти в войну, как каждая сторона объявляет противника демоном. – Моган повернулась к Тапио. – Разве нельзя договориться с этим Шипом? Или просто создать союз и использовать его как щит? И да, я согласна насчет запада. Кто-то разворошил там все муравейники.
– Когда пламя лизнет нас, мы помочимся на этот костер. Что касается Шипа… – Тапио пожал плечами. – Наверное, стоит попробовать.
– Нам-то поздно, – возразил Герааарх. – Он на нас напал. Сейчас по всем лесам охотятся на наших детенышей.
Моган наблюдала за Тапио.
– Ты хочешь этого, – сказала она.
Он улыбнулся – криво, отчасти самокритично, с насмешкой и скорбью.
– Я не мессия, – ответил он, – но полководец весьма неплохой. Воевать с Эшем? Нас не забудут в веках!
Герааарх заворчал:
– Ни ты, ни песни твои не спасут ни одного детеныша и не прокормят голодного медведя зимой!
Теккисмарк снова издал скрежещущий звук.
– Мое-то племя, когда воюют сильные, всегда идет на растопку! Занятно будет сражаться за тех, кого мы выберем сами.
Тапио, казалось, был поглощен созерцанием своих мокасин.
– Я уверен, что ваше племя всегда воображает, будто имеет выбор.
Рот Теккисмарка раззявился, и на секунду выскочил грязно-лиловый клювоязык.
– Нет! – каркнул он. – Это люди питают такие иллюзии! Мы покоряемся волнам известий и ничему больше. – Он прищелкнул хитиновыми когтями на тонкой кисти. – Направляясь сюда, я был против войны с Шипом. После нашей встречи я готов воевать. Мой народ явится, когда наступит весна и размягчится водная твердь.
– Мой народ уже воюет, хотя многие еще этого не понимают, – прорычал Герааарх. – Но мы потеряем Эднакрэги к весне. Куда нам податься? И как? Мощь Шипа растет с каждым днем, и он собирает людей и других существ отовсюду.
Тапио почесал подбородок, и этот жест пришел в забавное противоречие с его томным эльфийским достоинством.
– Для захвата Эднакрэгов Шипу – до чего же приятно произносить это имя вслух – придется воевать с людьми, а люди, как нам известно, бывают отличными воинами.