На Кронмире был праздничный рождественский колпак и длинное одеяние, как у купца, но венчик из ягод уведомлял о безопасности, и убийца подошел без боязни.
– Христос воскресе! – произнес он. Так говорили не на Рождество, а на Пасху: последний знак того, что все хорошо и спокойно.
– Воистину воскресе! – отозвался его наниматель. – Вы промахнулись. Убийца чуть помедлил.
– Прошу прощения, но вынужден возразить. Я выстрелил почти в упор и видел, как стрела попала в цель.
Кронмир потер подбородок.
– Он участвовал в турнире. Не прошло и получаса, как он появился и отвесил принцессе поклон. Я разуверился в его гибели и покинул площадь.
Убийца закусил губу.
– Полагаю, вы ждете от меня новой попытки? Но я израсходовал и связного, и план. В следующий раз выйдет чистая авантюра. – Он ощупал полученный от Кронмира амулет. – Вы меня вытащите?
– Этот амулет изготовлен лучшим в империи магистром. Мы вытащим вас, – кивнул Кронмир. – Он вынужден танцевать на глазах у толпы. С принцессой.
– Его люди повсюду. И они ищут меня. Думаете, его не прикроют, как одеялом, со всех сторон? Находиться в толпе безопасно, только если тебя не высматривают. А мне больше некем прикинуться: эта корзина – все, что у меня есть. – Убийца откашлялся. – Сожалею. Извиняться не собираюсь, но в этом деле все пошло наперекосяк, начиная с нападения на дворец. Тогда не должны были провалиться мы, а сегодня не должен был провалиться я. Сам Бог, похоже, настроен против нас.
– Согласен, – сказал Кронмир. – Но я обычно поступаю, как обещал.
– Да. Как и я. Ладно. Если вы меня вытащите, я попробую еще раз.
– Встретимся в гостинице «Серебряный олень», что на улице Святой Катерины. У меня заготовлен план, как вывести вас из города. Возможно, в гостинице буду не я – ориентируйтесь на золотой лавровый венец, а паролем будет слово «застой».
Убийца нахмурился.
– Ему, наверное, помогают герметисты. Мои стрелы разят наповал. Есть какие-нибудь соображения?
– Герметическое содействие обычно требует времени. Подойдите впритык, стреляйте с меньшего расстояния. – Кронмир пожал плечами. – Я похож на ученика, который учит мастера.
– Я убиваю человека, которого большинство считает хорошим, и делаю это в Рождество. И успел потерпеть неудачу. Мне это не нравится, куда приятнее было истреблять тиранов в Этруссии. – Он протянул Кронмиру маленькую пробирку. – Для моего напарника на случай худшего. Послушайте, вы честный заказчик и охраняли меня все время, пока я поправлялся. Мы будем благодарны, чем бы оно ни грозило.
– Хорошо, – сказал Кронмир. – Потому что, если дело примет скверный оборот, мне придется перебираться в Этруссию. – Он хлопнул убийцу по плечу. – Ступайте и покончите с ним, а завтра все это представится мороком.
Тот повел плечами.
– Если все так просто, то почему вы не разберетесь с ним сами?
– Законный вопрос, – поклонился Кронмир. – Если желаете устраниться, я не сочту это нарушением нашего договора.
Впервые за всю беседу убийца улыбнулся.
– Вот теперь сказано честно. – Он расправил плечи и похлопал по корзине. – Я с ним расправлюсь. У меня всегда возникает такое чувство перед тем, как кого-нибудь уложу. Иные сникают после убийства, а я – до него. Что-то я разболтался! – Он кивнул на прощание. – Всего наилучшего, кем бы вы ни были.
– И вам того же, – ответил Кронмир и затерялся в снегопаде.
Снег разметали, и жители Ливиаполиса предались танцам. Они кружились и выписывали фигуры, беспрестанно подскакивая, и не однажды было видно, сколь изящные ножки скрываются под богато расшитыми подолами. Стояла зима, и женщины носили капюшоны, а мужчины – меховые шапки, весьма отличные от альбанских, и танцевали они иначе, в стиле более спортивном. Поворачиваясь, женщины подпрыгивали и приземлялись на одну ногу. Мужчины вскидывали ноги так, что те касались ладоней, и вовремя опускали на землю.
Сэр Майкл смотрел на это рука об руку со своей Кайтлин, живот которой был весьма велик, а ей все равно хотелось танцевать. Рядом с ней стояли сэр Георгий и его невеста. Двое морейцев научили их всем фигурам.
Праздновали здесь почти так же, как в Альбе, и в то же время – совершенно не так, и Майкл затерялся в обрывочных размышлениях, хотя и полностью осознавал настоящее. Он поцеловал жену.
– Тяжело ли ранен капитан? – спросила она.
Майкл скривился.
– Думаю, что тяжело, и он это скрывает, – ответил он и чуть закусил перчатку.