Егерь в ливрее снова расстроенно покачал головой. В поисках союзника он окинул взглядом отряд чужеземцев, затем королевских гвардейцев и, наконец, остановился на графе Э.
– Милорд, – вежливо обратился он. Руки мужчины тряслись. – Без специального разрешения короля дуэли запрещены.
Гастон поджал губы.
– Как же королю удается предотвращать дуэли? – из чистого любопытства поинтересовался он.
Егерь наблюдал за приготовлениями.
– Они происходят все время, милорд, но я служитель закона и лишусь своей должности, милорд. Этот парнишка – племянник графа Тоубрея. Мои парни сглупили, задержав его, но эта дуэль – чистое безумие.
– Мой кузен отстаивает свою честь. – Гастон тщательно подбирал слова, с трудом разжимая стиснутые зубы. – Я сделал все, что было в моих силах.
Юнец встал правильно: чуть согнул ноги, чтобы центр тяжести приходился на бедра, одной рукой сжал седельный меч и отвел его под углом немного назад. Гастон знал эту защитную стойку – она выглядела неуклюжей, но позволяла физически более слабому человеку отразить почти любой удар более сильного противника.
Де Вральи взял свой седельный меч, обнажил его, отдал оруженосцу ножны, затем направился к вытоптанному пятачку буро-зеленой травы на пересечении дорог. Он приблизился к юнцу, вскинул над головой клинок и, как только парень оказался в пределах досягаемости, обрушил вниз. Племянник графа Тоубрея закрылся, взмахнув мечом снизу вверх. Однако удар де Вральи оказался ложным: его меч сверкнул по дуге и глубоко вонзился в незащищенную шею парня, мгновенно убив его.
Не сбившись с шага, капталь вернулся к оруженосцу и передал ему меч. Стефан тут же достал промасленную полотняную тряпицу и начисто протер лезвие. На его лице не дрогнул ни один мускул – с таким же выражением он мог бы вытирать с мебели пыль.
Слуга покойного упал на колени подле трупа и зарылся в грязь лицом.
Егерь в ливрее покачал головой.
Де Вральи начал облачаться в доспехи.
Королевский егерь последовал за Гастоном в конец колонны.
– Вы понимаете, что это означает, милорд? Вместо того чтобы просто взыскать с графа неуплаченные налоги, которые он бы непременно выплатил, ведь мы действуем от имени закона, он теперь поднимет своих приближенных и будет сражаться, вопрос чести не оставит ему другого выбора.
Гастон вздохнул.
– Полагаю, мой кузен будет только рад. Славная небольшая война, чтобы хоть как-то развлечься под конец лета.
Егерь снова покачал головой.
– Я отправлю к королю гонца.
Королева Альбы крутилась перед зеркалом, рассматривала свой живот – не округлился ли уже?
– Я уверена, – заявила она своей няне Диоте.
Но та лишь помотала головой.
– У вас были месячные…
– Сорок один день назад, бесстыжая. Я даже могу тебе сказать, когда это произошло и где. – Дезидерата потянулась. Она обожала свое тело, и ей не терпелось увидеть, как оно изменится при беременности. – Когда можно будет узнать, мальчик ли там?
– Не стоит пренебрегать женским полом, госпожа.
Королева улыбнулась.
– Женщины превосходят мужчин во многих отношениях, но, чтобы в королевстве воцарился мир, нужна рука, способная держать меч, и мозги под шевелюрой. Тем более, король хочет мальчика.
Диота издала звук, напоминающий кудахтанье.
– Как вам удалось заполучить от короля ребеночка, милая?
Дезидерата рассмеялась.
– Если надо, я, пожалуй, расскажу. Видишь ли, когда женщина любит мужчину, она…
Няня ласково шлепнула ее.
– Я знаю, как совокупляться, маленькая проказница. И как отыскать поникший стебелек и поднять его, я тоже знаю. И получше многих!
Диота стояла, уперев руки в бока, – крупная женщина с пышными формами и относительно узкой талией. Когда она смеялась, то заполняла собой всю комнату. В ней было что-то, не поддающееся описанию, отчего многие мужчины находили ее желанной, даже если она не воспринимала их всерьез.
Губы королевы растянулись в улыбке:
– Никогда в этом не сомневалась.
– Но король… – Диота замолчала и нахмурилась. – Извините, госпожа, это не мое дело.
– Э, нет, теперь ты так просто от меня не отделаешься, старая развратница. Что король?
– Об этом судачит половина двора. Что король прогневал какую-то женщину и она наложила на него заклятие бездетности. – Произнося это, Диота перешла на шепот. Говорить о проклятье короля считалось государственной изменой.
Дезидерата засмеялась.
– Няня, ты мелешь чушь. Нет на нем никакого заклятья. Уж в этом-то я могу тебя заверить. – Она лучезарно улыбнулась. – Когда он вернулся с поля боя…