– Я мог бы сделать тебе массаж спины, – предложил сэр Джон. – Он помогает, когда я слишком долго упражняюсь с мечом.
Обрадованная Хелевайз снова улыбнулась.
– Могли бы, сэр рыцарь. Но нет, думаю, не раньше, чем все уснут. – Она направилась к двери и, чуть понизив голос, добавила: – А возможно, даже не сегодня.
Он отвел своего скакуна в конюшню и заметил, что там побывала верховая лошадь монахини – солома сохранила отпечатки ее изящных копыт, а в стойле лежал свежий навоз.
Сэр Джон зашел в дом, и Хелевайз указала ему на деревянную скамью с высокой спинкой, приглашая присесть рядом, и тут же вернулась к перевязыванию бечевкой различных трав.
– Мне удалось спасти большую часть своего сада с целебными травами. Обычно они растут в дикой местности. Наверное, поэтому Дикие их не тронули.
Старый рыцарь решил ей помочь и принялся разрезать пеньковую бечевку на кусочки нужной длины и обвязывать пучки розмарина. Маленький мальчик, лет семи или восьми, брал по одному пучку за раз, забирался на приставную лестницу и прикреплял пучок к стропилам.
– Что привело вас сюда на этот раз? – поинтересовалась Хелевайз, при этом ее глаза засверкали.
– Я запросил у короля новый гарнизон, – ответил сэр Джон. – До того как он прибудет, мы с Джейми остаемся странствующими рыцарями. Так что, возможно, вам придется видеть нас чаще, чем вам бы того хотелось.
– Сомневаюсь, – отозвалась она. На миг их руки соприкоснулись. – Днем здесь была сестра Амиция. К сожалению, вечером она вернется.
– Тебе она не нравится? – поинтересовался старый рыцарь.
– Ни в коем случае. Вот тебе крест, Джон, я восхищаюсь ее верой в наш успех. Она заставляет женщин гордиться тем, что они женщины, а моя дочь так и вовсе в ней души не чает. Я не жалуюсь на дочь, но она была в Лорике, где молодые аристократки ведут себя крайне легкомысленно…
Губы старого рыцаря тронула улыбка.
– Не смейтесь надо мной, сэр! Я слишком стара, чтобы заинтересовать кого-то, и слишком благоразумна, чтобы искать на свою голову приключения. – Хелевайз залилась румянцем.
– Что касается меня, мадам, то я нахожу вас очень красивой. – Он протянул руку и нежно убрал завиток волос с ее лба, затем улыбнулся, заглянув ей прямо в глаза. – Но это все королева. Она совершенно непредсказуема и легкомысленна, и все ее окружение ведет себя точно так же.
– Не желаю слышать о ней больше ни слова.
– А я ничего и не говорю. Просто то, что позволительно королеве, не всегда нравится матерям.
– Где же была ваша мудрость лет эдак двадцать назад, мессир?
Он рассмеялся.
– В те времена я ее еще не обрел, милая.
Женщина покачала головой.
– Мне не хватает Руперта. Странно говорить тебе подобное, но на него всегда можно было положиться. Да и с Ниппой он ладил лучше, чем я.
Джон тоже помотал головой и, прислонившись к углу дымохода, вытянул обутые в сапоги ноги ближе к пламени.
– Никогда ему не завидовал. Однако же я так и не стал кому-либо мужем. А он не стал рыцарем.
– Верно, – согласилась она, а потом внезапно добавила: – Мне прямо не терпится почувствовать твои руки на своем теле.
– И кто же теперь ведет себя чересчур легкомысленно?
Хелевайз снова покачала головой.
– В любом случае, пока монахиня здесь, тебе лучше ко мне не приходить. Он улыбнулся и встал.
– Тогда я не стану увиливать от работы в поле: буду пахать, пока не сойдет семь потов.
– Кстати, ты отлично выглядишь, – заметила Хелевайз.
С быстротой молнии сэр Джон склонился над ней и страстно поцеловал.
Три долгих мгновения спустя она отстранилась от него.
– Как тебе не стыдно! – воскликнула женщина, но быть суровой у нее не получилось. – Прямо средь бела дня!
Чуть позже во дворе появилась монахиня, и сэр Джон, успевший раздеться до чулок, забрал у нее лошадь, затем взял в руки вилы, чтобы вычистить стойло от навоза и подкинуть свежей соломы. Амиция привезла провизию.
– Я захватил с собой вашу посылку. Она должна быть где-то в седельной сумке.
Монахиня улыбнулась.
– Не стоило так утруждаться. Лишние вещи мне ни к чему. – Она улыбнулась ему еще шире. Затем нахмурилась. – Самих Диких я не видела, но около старой переправы заметила следы больших разрушений, будто стадо оэлифантов плясало там до упаду. Деревья вырваны с корнем. А дом, который, насколько я помню, в прошлый раз был цел и невредим, теперь стоит без крыши.