II. Эта связь состоит в том, что отпечатки в мозгу настолько тесно связываются друг с другом, что одни из них не могут возобновиться, не вызывая в то же время всех тех, которые запечатлелись в одно время с ними. Например, если какой-нибудь человек присутствует на известной публичной церемонии, он замечает все ее обстоятельства и всех главных лиц, присутствовавших на ней, время, место, день и все остальные подробности; поэтому впоследствии достаточно ему будет вспомнить место или даже какое-нибудь менее важное обстоятельство, чтобы представить себе и все остальное. Вот почему, когда мы не помним главного имени какой-нибудь вещи, мы довольствуемся именем, обозначающим какое-нибудь обстоятельство, имеющее отношение к этой вещи. Так, например, не будучи в состоянии припомнить названия церкви, мы можем прибегнуть к названию вещи, имеющей к ней отношение;
мы можем сказать: «Это та церковь, где была такая давка, где господин... говорил проповедь, куда мы ходили по воскресеньям». Не будучи в состоянии, например, припомнить собственное имя какого-нибудь лица, или, если нам неудобно назвать его собственным именем, мы можем указать на него так: «Человек, лицо которого изрыто оспой, этот высокий и хорошо сложенный человек, этот маленький горбун», — смотря по склонности своей к нему, — хотя не хорошо употреблять слова, выражающие презрение.
Взаимная связь отпечатков, а следовательно, идей, друг с другом служит основанием не только всех фигур риторики, но также множества других вещей, в высшей степени важных в политике и
153
вообще во всех науках, имеющих какое-либо отношение к человеку, следовательно, служащих основанием многого, о чем мы будем говорить впоследствии.
Причина этой связи нескольких отпечатков друг с другом есть одновременность их запечатления в мозгу; ибо достаточно нескольким отпечаткам возникнуть в одно время, чтобы они не могли более возобновиться иначе, как все вместе, потому что жизненные духи, находя более свободный доступ в эти отпечатки, возникшие одновременно, продолжают двигаться посреди них, так как им легче пройти здесь, чем другими частями мозга, — это и есть причина памяти и телесных привычек, которые общи нам с животными.
Эти сочетания отпечатков в мозгу не всегда связаны с эмоциями духов; вещи, видимые нами, не всегда кажутся нам непременно или хорошими, или дурными. Эти сочетания могут также изменяться и уничтожаться, потому что, не будучи безусловно необходимыми для сохранения жизни, они и не должны быть всегда одними и теми же.
Но есть в нашем мозгу отпечатки, естественно связанные одни с другими, а также с известными эмоциями духов, потому что это необходимо для жизни; их связь не может или не может легко уничтожиться, потому что ей следует оставаться всегда неизменною. Например, представление большой высоты, которую мы видим под собою и откуда нам грозит опасность упасть, или представление какого-нибудь большого тела, готового упасть на нас и раздавить, естественно, связаны с представлением смерти и с эмоцией духов, побуждающей нас к бегству или к желанию убежать. Эта связь не изменяется никогда, потому что ей необходимо всегда оставаться одною и тою же; поэтому она покоится на устройстве мозговых фибр, какое мы имеем от рождения.
Все сочетания, не относящиеся к естественным, могут и должны уничтожаться, различные условия времени и места должны изменять их, чтобы, они были полезны для жизни. Полезно, например, куропаткам избегать людей с ружьями в местах, где охотятся за ними, и в то время, когда охотятся на них; но им нет необходимости избегать их в других местах и в другое время. Итак, для сохранения всех животных необходимо, чтобы существовали у них, во-первых, такие в мозгу сочетания отпечатков, которые могли бы легко возникать и уничтожаться, во-вторых, такие, которые могли бы уничтожаться лишь с трудом, и, наконец, такие, которые никогда не могли бы уничтожаться.
Весьма полезно тщательно исследовать различные действия, какие способны произвести эти различные сочетания, ибо эти действия очень многочисленны и имеют очень большое значение для познания человека.