Для нашего исследования следует еще заметить, что не всегда пути, по которым движутся жизненные духи, достаточно открыты и свободны; вот почему, например, нам бывает трудно двигать пальцами с тою быстротою, которая требуется при игре на музыкальных инструментах, или двигать мускулами, служащими для произношения, при произнесении слов иностранного языка; но мало-помалу жизненные духи, в силу своего постоянного движения, открывают и выравнивают эти пути, так что со временем более не встречают в них препятствий. В этой-то легкости, с какою жизненные духи движутся в членах нашего тела, и состоят привычки.
Благодаря этому объяснению очень легко разрешить множество вопросов, относящихся к привычкам, как-то: почему дети легче усваивают новые привычки, чем люди взрослые; почему очень трудно отстать от старых привычек; почему люди, будучи постоянно вынуждаемы говорить, достигли такой легкости в этом, что произносят слова с невероятной быстротой и даже не думая о них, как это слишком часто случается с теми, кто читает молитвы, которые
156
привык читать многие годы, — между тем, чтобы произнести только одно слово, надо двигать известное время и в известном порядке несколькими мускулами разом, как-то: мускулами языка, губ, гортани и грудобрюшной преграды. Но читатель может при некотором размышлении сам разрешить эти вопросы и некоторые другие, очень любопытные и полезные, и нам нет нужды останавливаться на них.
Из сказанного ясно, что существует большое сходство между памятью и привычками и что в известном смысле память может считаться за своего рода привычку. Ибо телесные привычки заключаются в той легкости, с какою жизненные духи движутся в известных местах нашего мозга; память же состоит в отпечатках, которые те же жизненные духи запечатлели в мозгу и которые являются причинами той легкости, с какою мы припоминаем вещи. Стало быть, если бы не было перцепций, связанных с движением жизненных духов и с этими отпечатками, то не существовало бы никакого различия между памятью и остальными привычками. Не трудно также понять, что животные, хотя они и не имеют души и не способны ни к каким представлениям, по-своему припоминают вещи, которые произвели впечатление на их мозг, и способны приобрести разные привычки; ибо, после сказанного мною о привычках, я думаю, представить себе, как постепенно члены их тела приобретают различные привычки, будет так же легко, как понять то, почему машина, совсем новая, не действует так же легко, как побывавшая уже некоторое время в работе.
I. Мозговые фибры не подвержены таким же быстрым изменениям, как жизненные духи. — II. Три изменения в них сообразно трем различным возрастам.
I. Все части живого тела находятся в постоянном движении, как части твердые, так и части жидкие, как мясо, так и кровь; вся разница между движением их состоит в том, что движение частиц крови заметно и ощутимо, а движение волокон нашего мяса совсем неощутимо. Итак, различие между жизненными духами и веществом мозга состоит в том, что жизненные духи очень подвижны и очень жидки, а вещество мозга обладает некоторою твердостью и плотностью; поэтому жизненные духи распадаются на небольшие частицы и в короткое время исчезают, испаряясь через поры сосудов, содержащих их, и вместо них являются другие, совсем на них непохожие; мозговые же фибры не так легко уничтожаются, с ними не происходит частых значительных изменений, и все их вещество может измениться только в течение многих лет.
157
II. Самые значительные перемены, совершающиеся с мозгом одного и того же человека в течение его жизни, относятся к детству, к поре зрелого возраста и к старости.
Мозговые фибры в детстве мягки, гибки и нежны; с возрастом они становятся суше, тверже и грубее; в старости же лишены всякой гибкости, грубы и иногда содержат слишком много влаги, которую незначительная теплота, свойственная этому возрасту, не может заставить испариться. Ибо подобно тому как волокна, составляющие мясо, по нашему наблюдению, грубеют со временем, и мясо птенца куропатки, бесспорно, нежнее мяса старой птицы, так и мозговые фибры ребенка или юноши должны быть гораздо мягче и нежнее, чем фибры у лиц более старых.
Причину этих изменений мы узнаем, если примем во внимание, что эти фибры приводятся постоянно в движение жизненными духами, двигающимися вокруг них со всех сторон; ибо подобно тому как ветры сушат землю, на которую дуют, так и жизненные духи в силу своего постоянного движения делают мало-помалу большую часть фибр человеческого мозга суше, плотнее и тверже;