Правда, матери приучили уже немного своих детей к впечатлениям, получаемым от предметов, потому что они уже запечатлели их в фибрах их мозга, когда дети еще находились в утробе матери;
следовательно, предметы не так уже сильно поражают ребенка, раз он видит своими глазами то, что некоторым образом видел уже глазами своей матери. Правда также, что ложные впечатления и повреждения, испытанные воображением ребенка при виде стольких ужасных для него предметов, сглаживаются и излечиваются со временем, потому что они не естественные и, следовательно, все тело препятствует им и старается уничтожить их, как мы это видели в предыдущей главе; — это-то и препятствует всем людям вообще утратить рассудок с детства. Однако данное обстоятельство не мешает все же существованию некоторых впечатлений, столь сильных и глубоких, что они не могут изгладиться: они бывают так же долговечны, как и сама жизнь.
Если бы люди серьезнее размышляли над тем, что происходит в них самих, и над своими собственными мыслями, они не нашли бы недостатка в примерах, подтверждающих только что сказанное. Они
173
непременно нашли бы в себе такие тайные склонности и природное отвращение к некоторым вещам, которых нет у других и для которых, кажется, нет иной причины, кроме впечатлений наших первых дней. Ибо раз причины этих склонностей и отвращения присущи нам одним, то они, следовательно, не коренятся в природе человека; с другой стороны, если они нам не известны, то, значит, они действовали в такое время, когда наша память не была еще способна удержать условий их возникновения, благодаря которым мы могли бы припомнить их; это же было возможно только во время самого раннего нашего детства.
Декарт рассказывает в одном из своих писем, что он питал особое расположение ко всем косым людям и что, тщательно разыскивая причину этого, он увидел, наконец, что этим недостатком обладала одна молодая девушка, которую он любил, еще будучи ребенком;
привязанность, которую он питал к ней, распространилась на всех лиц, походивших на нее в чем-нибудь.
Но более всего повергают нас в заблуждение не эти небольшие ненормальности в наших наклонностях, а известные неправильности в разуме у всех или почти у всех нас и подверженность каждого из нас какому-нибудь роду безумия, хотя этого мы и не сознаем. Если обратить внимание на характер ума тех, с кем беседуем, то легко убедиться в этом, и хоть сам наблюдатель, быть может, и оригинал, и другие считают его таковым, однако он решит, что все другие — чудаки и разница между ними заключается только в степени. Итак, довольно частым источником людских заблуждений является потрясение их мозга, причиненное воздействием внешних предметов в то время, когда человек появляется на свет; и эта причина не прекращает своего действия так скоро, как можно было бы думать.
I. Обычный разговор, который с детьми ведут их кормилицы или даже их матери, часто не имеющие никакого образования, окончательно губиТ их разум и совершенно извращает его. Эти женщины говорят с ними только о пустяках, рассказывают им нелепые или страшные сказки. Они говорят детям лишь о чувственных вещах, и притом таким образом, что только могут утвердить их в ложных суждениях чувств. Словом, они зароняют в разуме детей семена всех тех недостатков, какие присущи им самим, как-то: семена ложного страха, смешных суеверий и других подобных слабостей. Это же ведет к тому* что, не привыкнув исследовать истину, не приобретя любви к ней, дети, "в конце концов, становятся неспособными распознавать истину и пользоваться своим разумом. Следствием этого у них является известная робость и неразвитость ума, остающаяся у них весьма надолго: есть много таких людей, которые в возрасте пятнадцати—двадцати лет по своему разуму не далеко ушли от своей кормилицы.
Правда, дети, по-видимому, не способны к размышлению об истине и к наукам абстрактным и возвышенным, потому что их
174
мозговые фибры, будучи слабыми, очень легко приводятся в колебание предметами даже самыми незначительными и наименее ощутимыми, и душа их, так как ее ощущения необходимо будут соразмерны колебанию фибр, принуждена оставить метафизические идеи и идеи чистого мышления, чтобы обратиться единственно к своим ощущениям, так что, по-видимому, дети не могут рассматривать с достаточным вниманием чистые идеи истины, будучи столь часто и легко отвлекаемы неясными чувственными идеями.