Все это случается с ними оттого, что отпечатки от предметов их предубеждения, запечатленные в фибрах их мозга, столь глубоки, что они остаются всегда доступными к пользованию, и жизненные духи, постоянно двигаясь по ним, поддерживают их и не позволяют им сгладиться; душа, принужденная всегда мыслить об идеях, связанных с этими отпечатками, становится как бы рабою их; она всегда помрачена и тревожна, даже тогда, когда, зная свое заблуждение, хочет избавиться от него. Таким образом, душе непрестанно грозит опасность впасть во множество заблуждений, если она не будет настороже и не примет непоколебимого решения соблюдать правило, о котором было упомянуто в начале этого сочинения, т. е. соглашаться только с вещами вполне очевидными.
Я не говорю здесь о дурном выборе предметов для занятий, который делают большинство ученых. Об этом должно говорить в учении -о нравственности, хотя данный вопрос также относится к тому. что было сказано о предубеждении. Ибо когда человек бросается очертя голову на чтение книг раввинов и других, написанных на самых неизвестных языках, а следовательно, самых бесполезных;
когда он тратит на это всю жизнь, то, без сомнения, он делает это в силу предвзятого мнения и в мнимой надежде стать ученым, хотя, конечно, никогда этим путем он не в состоянии приобрести никакого истинного знания. Но так как это стремление к бесполезному чтению не столько вводит людей в заблуждение, сколько заставляет терять время и преисполняет их глупым тщеславием, то здесь мы не будем говорить о тех, кому придет в голову изучать все эти маловажные или бесполезные науки, число которых весьма велико и которые изуча-1°тся по большей части с излишнею страстностью.
200
ГЛАВА VII
I. Мы только что показали состояние воображения у ученых, которые всецело поддаются авторитету известных писателей; но есть другие ученые, им вполне противоположные. Последние никогда не почитают писателей, каким бы уважением они ни пользовались среди ученых. Если они некогда их и уважали, то они успели сильно измениться; они теперь сами себя выдают за сочинителей. Им хочется придумать какое-нибудь новое воззрение с целью чрез это приобрести некоторую известность в свете; и, действительно, они убеждаются, что, высказывая что-нибудь до тех пор неизвестное, они никогда не будут иметь недостатка в почитателях.
Этого рода люди обладают по большей части весьма сильным воображением; природа их мозговых фибр такова, что они долгое время сохраняют отпечатки, которые запечатлены на них. Поэтому, раз они придумали систему, имеющую некоторую вероятность, ничто более не может их вывести из заблуждения. Они запоминают и с большою любовью сохраняют все, могущее некоторым образом подтвердить эту систему, и, обратно, они почти не замечают возражений, противоречащих ей, или отделываются от них каким-нибудь поверхностным объяснением. Они самоуслаждаются, представляя себе свое сочинение и то уважение, которое надеются получить благодаря ему. Они занимаются только рассмотрением того подобия истины, какое имеют их вероятные воззрения; это сходство с истиной всецело занимает их, однако они никогда не рассматривают со вниманием с других сторон своих мнений, которые открыли бы им ложность их.
Нужны большие способности, чтобы найти какую-нибудь истинную систему; ибо недостаточно обладать большою живостью и проницательностью ума, а нужны еще известная глубина и обширность ума для того, чтобы ум мог обозреть разом множество вещей. Средние умы, при всей живости и остроте своей, обладают слишком узким кругозором, чтобы увидеть все необходимое для установления какой-нибудь системы. Они останавливаются на небольших затруднениях, которые обескураживают их, или на некоторых проблесках познания, ослепляющих их; они не обладают таким широким кругозором, чтобы охватить разом обширный предмет весь в целом.
Но какою бы обширностью и проницательностью ни обладал ум, если при этом он не свободен от страстей и предрассудков, ждать от него нечего. Предрассудки овладевают какою-либо способностью ума и заражают остальные. Страсти же всячески спутывают все наши идеи и заставляют нас почти всегда видеть в предметах все то, что мы желаем в них найти. Даже наша страсть к истине иногда