Если бы мы думали, однако, что для удовлетворения некоторых умов следовало бы объяснить, как наше воззрение на материю согласуется с учением веры о пресуществлении, мы сделали бы это, может быть, довольно отчетливо и ясно и, конечно, ни в чем не нарушили бы постановлений Церкви; но, нам думается, мы можем обойтись без этого объяснения, особенно в этом сочинении.
Ибо следует заметить, что святые Отцы почти всегда говорили об этом таинстве, как о непостижимой тайне, они не вдавались в рассуждения, чтобы объяснить ее, и довольствовались, по обыкновению, не особенно точными сравнениями, скорее пригодными для того, чтобы познакомить с догматом, чем для объяснения его, которое удовлетворило бы разум, так что традиция за тех, кто не философствует об этой тайне и подчиняет свой разум вере, не затрудняясь понапрасну этими весьма трудными вопросами.
Итак, было бы ошибкою требовать от философов, чтобы они дали ясные и легкие объяснения того, каким образом тело Иисуса Христа пребывает в евхаристии; ибо это значило бы требовать от них, чтобы они вводили новшества в богословие. И если бы философы необдуманно ответили на это требование, тогда они, кажется, не могли бы избежать осуждения или своей философии, или своей теологии; ибо если бы их рассуждения были темны, мы стали бы презирать принципы их философии; а если бы ответ их был ясен и легок, мы, быть может, устрашились бы новшества их теологии.
298
А так как новшество в богословии носит характер заблуждения, и мы имеем право презирать мнения только потому, что они новы и не основываются на предании, то не следует приниматься за легкие и понятные объяснения вещей, которых не разъяснили вполне ни отцы церкви, ни соборы; и достаточно держаться догмата пресущест-вления, не стремясь объяснить его; ибо, в противном случае, это значило бы бросать новые семена спора и раздора, чего было уже слишком много, и враги истины не замедлили бы злобно воспользоваться этим, чтобы напасть на своих противников.
Споры относительно богословских объяснений, кажется, самые бесполезные и самые опасные, и их тем более следует опасаться, что даже благочестивые люди воображают часто, что имеют право поступать вопреки милосердию с теми, кто не разделяет их мнений. Мы имеем слишком много примеров тому, и причина этого не тайна. Итак, всегда самое лучшее и верное не спешите говорить о вещах, которые для нас не очевидны и которых другие не в состоянии понять.
Не следует также, чтобы неясные и недостоверные объяснения тайн веры, которым мы вовсе не принуждены верить, служили нам образцом и принципами для рассуждения в философии, где только очевидность должна нас убеждать. Не следует менять ясные и отчетливые идеи протяженности, фигуры и местного движения на те общие и смутные идеи сущности или принципа протяженности, формы, сущностей (quiddites), реальных свойств и всех этих движений возникновения, порчи, изменения и т. п., которые отличаются от местного движения. Реальные идеи дадут реальную науку; но идеи общие, идеи логические никогда не дадут иной науки, кроме науки неопределенной, поверхностной и бесплодной. Следовательно, нужно с достаточным вниманием рассматривать эти отчетливые и частные идеи вещей, чтобы узнать свойства, которые они содержат, и изучать, таким образом, природу, вместо того чтобы блуждать в химерах, существующих лишь в рассудке некоторых философов.
ГЛАВА IX
I. Последняя общая причина наших заблуждений. — II. Что идеи вещей не всегда представляются разуму, как только мы этого пожелаем. — III. Что всякий ограниченный разум подвержен заблуждению и почему. — IV. Не должно думать, что существуют лишь тела или духи, и Бог, являющийся духом в том смысле, как мы понимаем духов.
I. Мы говорили до сих пор о заблуждениях, которым мозкнв| было указать какую-нибудь случайную причину в природе чистого^ познавания или в природе разума, рассматриваемого как бы деист" | вующим сам по себе, и в природе идей, т. е. в способе созерцания,»
'•''is
299
разумом внешних предметов. Теперь остается только объяснить одну причину, которую можно назвать универсальной и общей причиной всех наших заблуждений, потому что мы не представляем себе такого заблуждения, которое не зависело бы от нее некоторым образом. Эта причина состоит в том, что не сущее не имеет идеи, представляющей его, и потому разум склонен думать, что те вещи, идей о которых он не имеет, не существуют.
Несомненно, общий источник наших заблуждений, как мы это уже говорили несколько раз, в том, что наши суждения шире наших перцепций; ибо когда мы рассматриваем какой-нибудь предмет, мы рассматриваем его, обыкновенно, лишь с одной стороны;