Мне же кажется, что наклонности духов составляют для мира духовного то же, что движение — для мира материального; если бы все духи не имели наклонностей или если бы они никогда ничего не хотели, то в порядке духовных вещей не было бы того разнообразия, которое заставляет изумляться не только глубине мудрости Божией, подобно разнообразию, существующему в материальных вещах, но также Его милосердию. Его правосудию, благости и вообще всем Его остальным атрибутам. Различие же наклонностей производит в духах действие, довольно похожее на то, какое различие в движениях производит в телах; и наклонности духов, и движения тел вместе создают всю красоту сотворенных существ. Итак, все духи должны иметь некоторые наклонности, подобно тому
318
как тела имеют различные движения. Но постараемся узнать, какие наклонности они должны иметь.
Если бы наша природа не была испорчена, то не было бы необходимости исследовать с помощью рассудка, как мы собираемся это сделать, каковы должны быть природные наклонности сотворенных духов; нам достаточно было бы обратиться к самим себе, и тем внутренним чувством, какое мы имеем обо всем, что происходит в нас, мы узнали бы все наклонности, которые мы должны иметь от природы. Но так как вера говорит нам, что грех расстроил порядок природы, и так как сам рассудок говорит нам, что наши наклонности извращены, как это будет виднее впоследствии, то мы принуждены избрать иной путь. Не смея довериться тому, что мы чувствуем, мы принуждены объяснять вещи более возвышенным образом, хотя подобное объяснение покажется, без сомнения, мало основательным тем, кто ценит лишь то, что доступно чувствам.
II. Неоспорима истина, что Бог не может иметь иной главной цели своих действий, кроме Самого Себя, и что Он может иметь несколько целей второстепенных, которые все направлены к сохранению сотворенных Им существ. Он не может иметь иной главной цели, кроме Самого Себя, потому что Он не может заблуждаться или полагать свою главную цель в существах, не заключающих всех благ. Но Он может иметь целью второстепенною сохранение сотворенных существ, потому что, будучи все причастны Его благости, они будут неизбежно благи и даже весьма благи, согласно Писанию, valde bona. Итак, Господь их любит, и именно эта любовь поддерживает их, ибо все существа существуют лишь потому, что Бог любит их. «Diligis omnia quae sunt, говорит мудрец, et nihil odisti eorum quae fecisti: nec enim odiens aliquid constituisti et fecisti. Quomodo autem posset aliquid permanere, nisi tu voluisses; aut quod a te vocatum non esset conserva-retur?» В самом деле, невозможно допустить, чтобы вещи, которые не нравятся существу бесконечно совершенному и всемогущему, существовали бы, потому что все существует лишь Его волею. Следовательно, Бог хочет Своей славы, как Своей главной цели, и сохранения Своих тварей, но ради Своей славы.
Так как природные наклонности духов, конечно, суть непрестанные воздействия воли Того, кто сотворил и поддерживает их, то, как мне кажется, эти наклонности необходимо должны быть совершенно подобны наклонностям их творца, и промыслителя. Следовательно, они от природы не могут иметь иной главной цели, как Его славу, ни другой вторичной цели, как свое собственное сохранение и сохранение других, но всегда по отношению к Тому, кто дает им бытие. Ибо мне кажется несомненным, что Бог не может желать, чтобы воли, которые Он творит, любили меньшее благо сильнее блага большего, т. е. чтобы они любили то, что менее достойно любви, больше того, что более достойно любви, а следовательно, Он не может создать никакой твари, не обращая ее к себе самому и не повелевая ей любить Его более всего, хотя Он
319
может создать ее свободною и с властью отречься и отвратиться от Него.
III. Если в Боге есть, собственно, только одна любовь, которая есть любовь к Самому Себе, и если Бог не может ничего любить иначе, как этою любовью, потому что Бог ничего не может любить иначе, как по отношению к Себе; то и в нас Бог влагает лишь одну любовь, которая есть любовь к благу вообще, и мы не можем ничего любить иначе, как этой любовью, потому что мы не можем любить ничего, что не было бы или не казалось бы нам благом. Эта любовь ко благу вообще и есть начало всякой нашей частной любви, потому что на самом деле эта любовь есть наша воля; ибо, как я это уже говорил в другом месте, воля есть не что иное, как непрестанное воздействие Творца природы, которое влечет дух человеческий ко благу вообще. Конечно, не следует воображать, что эта способность любить исходит или зависит от нас: в нашей власти лишь возможность дурно любить или, вернее, хорошо любить то, что мы не должны любить, потому что, будучи свободны, мы можем направить и действительно направляем к частным благам, а следовательно, к ложным благам благую любовь, которую Господь не перестает сообщать нам, поскольку Он не перестает промышлять о нас.