Но не только наша воля или наша любовь ко благу вообще исходит от Бога, но и наши наклонности к частным благам, общие всем людям, хотя и неодинаково сильные во всех них, какова наша наклонность к сохранению своего бытия и бытия тех, с кем мы связаны по природе, — суть опять такие воздействия воли Божией на нас; ибо я называю здесь словами «природная наклонность» безразлично все воздействия, сообщаемые Творцом природы и общие всем духам.
IV. Я только что сказал, что Бог любит своих тварей и что именно Его любовь дает и поддерживает их бытие. Стало быть, если. Бог непрестанно сообщает нам любовь, подобную своей любви, так как Его воля создает нашу волю и управляет ею, то Он дает также все природные наклонности, не зависящие от нашего выбора и неизбежно влекущие нас к сохранению нашего бытия и бытия тех, с кем мы живем.
Ибо, хотя грех извратил все вещи, он не уничтожил их. Хотя наши природные наклонности не имеют всегда своею целью Бога в силу свободного выбора нашей воли, они всегда имеют Бога своею целью по установлению природы; ибо Бог, вызывающий и поддерживающий их в нас, вызывает и поддерживает их лишь для Себя. Все грешники стремятся к Богу в силу воздействия, которое они получают от Бога, хотя они удаляются от Него в силу ошибок и заблуждений своего разума. Их любовь хороша, ибо никогда нельзя дурно любить, потому что это Бог заставляет любить; но они любят дурные вещи; дурные только потому, что Бог, который даже грешникам дает силу любить, запрещает им любить их по той причине, что после греха эти вещи отвращают их от любви к Нему; ибо люди, воображая, что твари суть причины удовольствия, которое они
320
чувствуют по поводу их, страстно стремятся к телам и впадают в полное забвение Бога, невидимого их очам.
Итак, еще поныне мы имеем те же природные наклонности или те же впечатления, сообщаемые Творцом природы, какие имел Адам до своего грехопадения. Мы имеем даже наклонности, которые имеют блаженные на небесах, ибо Бог создает и поддерживает тварей не иначе, как сообщая им любовь, подобную Своей. Он любит Себя, Он любит нас. Он любит всех своих тварей. Следовательно, Он не создает духов, которых не заставил бы стремиться любить его, любить себя и любить всех тварей.
Но все наши наклонности запечатлены в нас Творцом природы и влекут нас любить Его и все ради Него, и потому они могут быть правильными лишь тогда, когда мы любим Бога всеми нашими силами и все ради Бога в силу свободного решения нашей воли;
ибо мы не можем не поступать несправедливо и не употреблять во зло любви, какую Бог дает нам ради Себя, любя этою любовью что-нибудь иное, не Его и не по отношению к Нему. Итак, мы знаем теперь не только, каковы наши природные наклонности, но еще каковы они должны быть для того, чтобы быть хорошо направленными и согласными с постановлением их творца.
Итак, мы имеем, во-первых, наклонность ко благу вообще, которая есть начало всех наших природных наклонностей, всех наших страстей и всякой свободной любви нашей воли.
Во-вторых, мы имеем наклонность к сохранению нашего бытия или нашего счастья.
В-третьих, все мы имеем наклонность к другим тварям, полезным или нам самим, или тем, кого мы любим. Мы имеем еще много других особых наклонностей, которые зависят от этих, но мы, быть может, скажем о них в другом месте. В этой четвертой книге мы постараемся только свести заблуждения наших наклонностей к этим трем главным пунктам: к наклонности нашей ко благу вообще, к любви к самим себе и к любви к ближнему.
I. Наклонность ко благу вообще есть причина тревожности нашей воли. — II. Следовательно, нашего недостаточного прилежания и нашего невежества. — III. Первый пример: мораль мало знакома большинству людей. — IV. Второй пример: бессмертие души оспаривается некоторыми лицами. — V. Наше невежество относительно вещей абстрактных или не имеющих вовсе отношения к нам крайне велико.
I. Эта обширная способность воли стремиться ко всем благам вообще, по причине того что она создана лишь для блага, заключающего в себе все блага, не может быть поглощена всеми теми
321
вещами, которые представляет ей разум; а между тем, постоянное движение ко благу, сообщаемое ей Богом, не может остановиться. Это движение, никогда не прекращаясь, неизбежно сообщает разуму постоянное волнение; воля, ищущая того, чего она желает, принуждает разум представлять себе его под всякого рода предметами. Разум представляет их себе; но душа не наслаждается ими; если же она и наслаждается ими, она не удовлетворяется. Душа не наслаждается ими, потому что часто умственное созерцание не сопровождается удовольствием; ибо душа наслаждается своим благом в силу удовольствия, и душа не удовлетворяется им, ибо ничто не может остановить движения души, кроме того, кто сообщает его. Все, что разум представляет себе как свое благо, конечно; а все конечное может привлечь на время нашу любовь, но оно не может остановить ее на себе. Когда разум рассматривает весьма новые и весьма необычайные предметы или соприкасающиеся с бесконечным, то воля некоторое время терпит, что он исследует их со вниманием, потому что она надеется найти в них то, чего ищет, и потому еще, что то, что кажется бесконечным, носит характер ее истинного блага; но со временем она получает отвращение к этим предметам, как и к остальным. Итак, она всегда тревожна, потому что она всегда стремится искать то, чего никогда не может найти, но что всегда надеется найти; и она любит великое, необычайное, то, что касается бесконечного, потому что, не найдя своего истинного блага в вещах обыкновенных и знакомых, она воображает найти его в вещах ей незнакомых. Мы покажем в этой главе, что тревожность нашей воли есть одна из главных причин нашего невежества и заблуждений, в которые мы впадаем относительно множества предметов; а в двух следующих мы объясним, что производит в нас наша наклонность ко всему, имеющему в себе нечто великое и необычайное.