ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Мы видели в предыдущих книгах, что человеческий разум чрезвычайно подвержен заблуждению; что иллюзии чувств,' мечты воображения2 и абстракции разума3 обманывают человека ежеминутно; что наклонности его воли4 и страсти сердца5 почти всегда скрывают от него истину и показывают ее только тогда, когда она бывает приукрашена теми обманчивыми красками, что тешат вожделение. Словом, мы узнали отчасти заблуждения разума и причины этих заблуждений; теперь пора указать пути, ведущие к познанию истины; пора дать разуму наивозможно большую силу и умение пользоваться этими путями, не утруждая себя без нужды и не заблуждаясь.
Чтобы читатель, однако, не трудился напрасно над чтением этой последней книги, я считаю своим долгом предупредить, что она написана только для тех, кто хочет самостоятельно и серьезно исследовать истину и пользоваться при этом силами собственного разума. Я требую, чтобы читатель на время презрел все вероятные мнения; чтобы он не останавливался перед самыми смелыми выводами; чтобы он пренебрег авторитетом всех философов; чтобы он был, насколько это для него возможно, чужд предубеждения и пристрастия; чтобы он совершенно не доверял своим чувствам и воображению, — словом, чтобы хорошо помнил ббльшую часть того, что было сказано в предыдущих книгах.
Цель этой последней книги — постараться довести разум до того совершенства, на которое он способен по природе, предложив ему необходимую помощь, чтобы стать более внимательным и обширным, а также предписав ему правила, которые дблжно соблюдать
' Книга первая.
2 Книга вторая.
3 Книга третья.
4 Книга четвертая.
5 Книга пятая.
464
при разысканиях истины, чтобы никогда не ошибаться и изучить со временем все, что можно знать.
Если нам удастся в совершенстве выполнить этот план, на что мы не претендуем, ибо наша книга представляет лишь попытку, — можно будет сказать, что мы дали универсальную науку; и люди, которые умели бы пользоваться ею, были бы настоящими учеными, потому что они располагали бы основанием всех частных наук и познавали бы их по мере применения этой универсальной науки;
ибо в нашем трактате мы пытаемся сделать разум способным составлять истинные и верные суждения о всех вопросах, которые ему будут по силам.
Как для того, чтобы быть хорошим геометром, недостаточно знать на память все доказательства Эвклида, Паппа, Архимеда, Апполлония и всех, кто писал о геометрии; так для того, чтобы быть знающим философом, недостаточно прочесть Платона, Аристотеля, Декарта и знать на память все их мнения по вопросам философским. Знание всех мнений и суждений других людей, философов или геометров, — не столько наука, сколько история;
ибо настоящая наука, которая одна может дать человеческому разуму совершенство, доступное ему в этой жизни, заключается в известной способности судить основательно обо всех вещах, которые ему по силам. Впрочем, чтобы не терять времени и не вызвать у читателя предубеждения поспешными суждениями, приступим к рассмотрению столь важного предмета.
Прежде всего надо припомнить правило, установленное и доказанное в самом начале первой книги, ибо оно есть основание и первый принцип всего, что мы скажем ниже. Я повторяю, его:
полное утверждение следует всегда давать только таким положениям, которые представляются столь очевидно истинными, что невозможно отвергнуть их истинность, не чувствуя внутренне страдания и тайных укоров разума, т. е. не сознавая ясно, что злоупотребишь своею свободою, если не дашь им своего утверждения. Всякий раз, когда даешь свое утверждение вероятностям, подвергаешься, конечно, опасности ошибиться и действительно ошибаешься почти всегда; если же не ошибаешься, то лишь благодаря счастливой случайности. Итак, смутное созерцание множества вероятностей о разных предметах вовсе не делает наш разум совершеннее: одно ясное созерцание истины может дать разуму некоторое совершенство и некоторое прочное удовлетворение.
Если же одна очевидность, согласно нашему первому правилу, убеждает нас, что мы не ошибаемся, то отсюда прямой вывод, что мы должны особенно стараться соблюдать эту очевидность во всех наших перцепциях, — тогда мы будем иметь возможность судить основательно обо всех вещах, доступных нашему разуму, и откроем все истины, которые нам по силам.