465
Вещи, которые могут вызывать и сохранять эту очевидность, двояки: одни находятся в нас самих или зависят от нас некоторым образом; другие от нас не зависят. Как для того, чтобы отчетливо видеть внешние предметы, нужно иметь хорошее зрение и пристально останавливать его на этих предметах, — что находится в нас самих или зависит от нас некоторым образом; так нужно иметь хороший разум и глубоко вникать в вещи, чтобы постичь сущность истин умозрительных, а это также лежит в нас или зависит от нас некоторым образом.
Но как глаза, чтобы видеть, нуждаются в свете, а этот свет зависит от посторонних причин, — так разум, чтобы познавать, нуждается в идеях, а эти идеи, как было доказано в другом месте, зависят не от нас, а от посторонней причины, которая, однако, дает нам их при условии внимания с нашей стороны. Следовательно, если бы идеи вещей не представлялись нашему разуму всякий раз, когда мы пожелаем их иметь, и если бы Тот, кто просвещает мир, пожелал скрыть их от нас, мы были бы бессильны познать что-либо;
точно так же нам невозможно видеть внешние предметы, если нет света. Но нам нечего бояться: присутствие идей в нашем разуме свойственно нам от природы и зависит от общей воли Бога, всегда неизменной и постоянной; и эта воля всегда открывает нам вещи, которые от природы доступны разуму; ибо солнце, освещающее разум, не похоже на солнце, освещающее тела; оно никогда не затмевается, и свет его проникает всюду, не рассеиваясь.
Итак, идеи всех вещей постоянно находятся в нашем разуме, даже тогда, когда мы не рассматриваем их со вниманием, а потому, чтобы сохранить очевидность во всех наших перцепциях, нам остается лишь найти средства сделать наш разум внимательнее и обширнее, подобно тому как для того, чтобы хорошо различать предметы видимые, находящиеся перед нами, с нашей стороны нужно только хорошее зрение и нужно пристально рассматривать их.
Но предметы, рассматриваемые нами, часто имеют столько отношений, что мы не можем открыть их сразу простым усилием ума, мы нуждаемся еще в некоторых правилах, которые дали бы нам умение разбираться во всех трудностях настолько, что с помощью средств, делающих наш разум внимательнее и обширнее, мы могли бы открывать с полною очевидностью все отношения рассматриваемых нами вещей.
Итак, мы разделим эту шестую книгу на две части. В первой — мы будем говорить о тех средствах, к которым может прибегнуть наш разум, чтобы стать внимательнее и обширнее, а во второй — мы дадим правила, которым он должен следовать при разысканиях истин, чтобы составлять основательные суждения, не опасаясь ошибиться.
зо р,
'взыскания истины
466
Внимание необходимо, чтобы сохранять очевидность в наших знаниях. Модификации души делают ее внимательной, но они слишком раздвояют ее способность представления.
Мы узнали уже в начале этого сочинения, что рассудок лишь представляет и что, со стороны рассудка, все различие между простыми перцепциями, суждениями и умозаключениями сводится к тому, что суждения и умозаключения суть перцепции гораздо более сложные, чем простые перцепции, ибо они представляют не только несколько вещей, но отношения нескольких вещей между собою. Ибо простые перцепции представляют разуму лишь вещи; суждения же представляют разуму отношения, существующие между вещами, а умозаключения представляют отношения, существующие между отношениями вещей, если это простые умозаключения; если же это умозаключения сложные, то они представляют отношения отношений или сложные отношения, существующие между отношениями вещей, — и так до бесконечности. Ибо по мере того, как усложняются отношения, усложняются и умозаключения, представляющие разуму эти отношения. Тем не менее суждения, простые умозаключения и умозаключения сложные суть, со стороны рассудка, лишь чистые перцепции, потому что рассудок лишь представляет, как это было уже сказано в начале первой книги.
Если же суждения и умозаключения со стороны рассудка будут лишь чистыми перцепциями, то, очевидно, рассудок никогда -не впадет в заблуждение, потому что заблуждение не встречается в перцепциях и даже немыслимо в них. Заблуждение, или ложность, есть отношение не существующее, а то, что не существует, не может быть ни видимо, ни постигнуто. Можно видеть, что дважды 2 — 4 или что дважды 2 не составляет 5; ибо действительно между дважды двумя и четырьмя есть отношение равенства и отношение неравенства — между дважды двумя и пятью; итак, истина постижима. Но мы никогда не увидим, чтобы дважды 2 было 5; ибо тут нет отношения равенства; а то, чего нет, не может быть представлено. Заблуждение, как мы говорили уже много раз, заключается в слишком поспешном утверждении со стороны воли, ослепленной каким-нибудь ложным знанием; вместо того чтобы сохранить, насколько возможно, свою свободу, она, по небрежности, успокаивается на видимости истины.