Вот еще вопрос, кажущийся очень трудным, именно: есть ли у животных душа. Однако, если устранить двусмысленность, он вовсе не представится трудным, и большинство людей, думающих, что у животных есть душа, на самом деле, не зная того, разделяют мнение тех, которые думают, что души у животных нет.
Душу можно понимать или как нечто материальное, разлитое во всем теле и дающее ему движение и жизнь, или же как нечто духовное. Люди, утверждающие, что у животных нет души, понимают душу во втором смысле; ибо никогда ни один человек не станет отрицать, что в животных есть некоторое материальное начало их жизни или их движения, ибо нельзя отрицать такового даже в часах. Люди же, обратно, утверждающие, что у животных есть души, понимают душу в первом значении; ибо немногие лишь верят, чтобы у животных была духовная и неделимая душа. Стало быть, и перипатетики, и картезианцы верят, что у животных есть душа, т. е. материальное начало их движения; и те и другие верят также, что животные не имеют души, т. е. что в них нет ничего духовного и неделимого.
Итак, различие между перипатетиками и теми, кого называют картезианцами, состоит не в том, чтобы одни верили, что у животных есть душа, а другие не верили; но различие состоит только в том, что первые верят, что животные могут чувствовать страдания, удовольствия, видеть цвета, слышать звуки и, вообще, иметь все те ощущения и все страсти, какие мы имеем, а картезианцы думают
552
обратное. Картезианцы делают различие между словами и ощущением, чтобы устранить двусмысленность слов. Они говорят, например, что, если человек стоит слишком близко у огня, частицы дерева будут ударяться о его руку; они приводят в движение фибры руки, и это движение передается до мозга, где оно заставляет жизненных духов, находившихся в мозгу, разливаться по внешним частям тела таким образом, чтобы побудить тело отодвинуться от огня. Они согласны, что все это или нечто подобное может происходить и в животных, и действительно происходит в них, ибо все это относится к свойствам тел. С этим согласятся и перипатетики.
Далее картезианцы говорят, что в человеке потрясение мозговых фибр сопровождается ощущением теплоты и течение жизненных духов, направляющееся к сердцу и внутренностям, сопровождается страстью ненависти или отвращения; но они отрицают, чтобы эти ощущения и страсти душевные встречались в животных. Перипатетики же, обратно, утверждают, что животные так же, как и мы, ощущают эту теплоту; что они имеют, подобно нам, отвращение ко всему, что причиняет им неудобство, и что они способны вообще ко всем ощущениям и страстям, испытываемым нами. Картезианцы не думают, чтобы животные чувствовали страдание или удовольствие, чтобы они любили или ненавидели что-нибудь, ибо они не допускают в животных ничего, кроме материального, а они не считают ощущений и страстей свойствами материи, какова бы она ни была. Некоторые же перипатетики, напротив, думают, что материи свойственно ощущение и страсть, когда она, как они говорят, утончается;
что животные могут ощущать, благодаря жизненным духам, т. е. через посредство материи в высшей степени тонкой и нежной, и даже что самой душе свойственны ощущения и страсть только потому, что она соединена с этой материей.
Стало быть, для решения вопроса, есть ли у животных душа, нужно сосредоточиться в самом себе и со всем вниманием, на какое мы только способны, рассмотреть идею нашу о материи. И если тогда мы усмотрим, что материя, принимая известную фигуру, как-то: четырехугольную, круглую, овальную, — становится страданием, удовольствием, теплотою, цветом, запахом, звуком и т. д., мы ;
вправе будем утверждать, что душе животных, как бы она ни была \ материальна, свойственно чувство. Если мы этого не усмотрим, то| не следует этого утверждать, ибо мы должны утверждать лишь то, что представляем. Точно так же, если мы усматриваем, что материя,;
движущаяся снизу вверх, сверху вниз, по линии круговой, спираль-' ной, параболической, эллиптической и т. д., есть любовь, ненависть,;
радость, грусть и т. д., — мы можем сказать, что животным при-;
сущи те же страсти, что и нам. Если же мы этого не видим, vsf следует этого и говорить, раз мы не хотим говорить, не зная, чтс мы говорим. Но мне думается, я могу утверждать, что никто никогд не допустит, чтобы какое-либо движение материи могло быть л4 бовью или радостью, если только об этом серьезно подумает. Ита
553
для решения вопроса, чувствуют ли животные, нужно лишь тщательно устранить двусмысленность вопроса, как это делают те, кого принято называть картезианцами; ибо этим путем мы сведем наш вопрос к вопросу столь простому, что небольшого внимания со стороны ума будет достаточно для решения его.