ибо они видят, что эти движения подобны движениям, происходящим;'! в нашем теле. Ибо животные рождаются, питаются, укрепляются,; || подобно нашему телу; они пьют, едят, спят, подобно нам, потому | что по телу мы совершенно подобны животным, и все различие»! между нами и ими состоит в том, что у нас есть душа, а у них ее'"
555
нет. Душа же, которую мы имеем, вовсе не образует нашего тела, не переваривает нашей пищи, не дает движения и теплоты нашей крови. Она чувствует, она желает, она рассуждает; она оживляет тело в том смысле, что имеет чувства и страсти, относящиеся к нему. Но это отнюдь не значит, чтобы она разливалась по нашим членам и сообщала им чувство и жизнь, ибо наше тело не может воспринять ничего из того, что принадлежит нашему духу. Итак, ясно, что причина, почему люди не умеют решить большинства вопросов, лежит в том, что они не различают и даже не хотят различать те различные вещи, которые обозначаются одним словом.
Иногда, впрочем, люди хотят различать вещи, но часто они делают это так плохо, что предлагаемые ими отличительные признаки не только не устраняют двусмысленности терминов, но делают их еще темнее. Например, когда задают вопросы, подобные следующим: живет ли тело, как оно живет, каким именно образом разумная душа оживляет его; живут ли жизненные духи, кровь и другие соки; одушевлены ли зубы, волосы, ногти и т. д.; когда делают различие между словами «жить» и «быть одушевленным», противопоставляя понятию «жить», понятие «быть одушевленным» душою разумною, или душою животною, или душою растительною. Но это разграничение только запутывает содержание вопроса, ибо эти слова сами по себе нуждаются в объяснении, а два последних:
душа растительная, дуща животная, — пожалуй, даже необъяснимы и непостижимы в том смысле, как они принимаются обыкновенно.
Если же со словом «жизнь» желательно связать некоторую ясную и отчетливую идею, то можно сказать, что жизнь души есть познание истины и любовь ко благу или, вернее, что ее мышление составляет ее жизнь; жизнь же тела заключается в циркуляции крови и в правильном распределении соков, или, вернее, жизнь тела есть движение его частиц, содействующее поддержанию его. Тогда идеи, связываемые со словом «жизнь», станут ясны, и нам станет вполне очевидным: 1) что душа не может сообщить своей жизни телу, ибо она не может его заставить мыслить; 2) она не может дать ему той жизни, чрез которую оно питается, растет и т. д., ибо она не знает даже, что нужно сделать, чтобы переварить пищу; 3) она не может его заставить чувствовать, потому что материи не свойственно чувство и т. д. Словом, можно решить без труда все остальные вопросы, возникающие по этому предмету, лишь бы термины, выражающие их, вызывали ясные идеи; и их невозможно решить, если идеи терминов, выражающих их, темны и сбивчивы.
Однако иногда нет безусловной необходимости иметь такие идеи, которые в совершенстве представляли бы вещи, отношения которых мы рассматриваем; часто бывает достаточно иметь о них познание неполное или первоначальное; ибо часто в нашу задачу не входит узнать с точностью отношение вещей. Я объясню это ниже.
Существуют двоякого рода истины или отношения: есть отношения, известные с точностью, и отношения, которые познаны не
556
вполне. Так, с точностью известно отношение между данным квадратом и данным треугольником, но не вполне известно отношение между Парижем и Орлеаном; известно, что данный квадрат равен треугольнику или что он вдвое, втрое больше и т. д.; но известно лишь, что Париж больше Орлеана, и мы не знаем в точности насколько.
Я продолжаю. В несовершенных познаниях допустимо множество степеней, и даже все эти познания несовершенны лишь по сравнению с более совершенными познаниями. Например, известно, и это знание совершенное, что Париж больше Королевской площади; и это знание не совершенно лишь по сравнению с точным знанием, которое нам говорит наверное, насколько Париж больше Королевской площади, находящейся в нем.
Итак, существуют разнородные вопросы: 1) есть вопросы, в которых ищется полное познание всех точных отношений между двумя или несколькими вещами;