Из этого опыта ясно видно, что мы должны были бы думать или чувствовать, что цвета находятся внутри наших глаз, подобно тому как мы решаем, что тепло находится в наших руках, раз наши чувства были бы нам даны для познания истины и раз мы руководствовались бы рассудком в своих суждениях об объектах наших чувств.
Для того чтобы хоть немного понять причину всей нелепости наших суждений о чувственных качествах, нужно принять во внимание, что наша душа вообще очень тесно связана со своим телом, а после грехопадения она стала еще более плотской, стала настолько беспомощной, что она приписывает своему телу многое, что принадлежит лишь ей самой, и почти более не различает себя от него. Таким образом, она не только приписывает ему все ощущения, о которых мы говорим в настоящую минуту, но и силу воображения и даже иногда способность рассуждения; ведь есть много философов настолько глупых и невежественных, что они считают душу только наиболее легкой и нежной частью тела.
Прочтите Тертуллиана, и вы увидите очень много подтверждений моим словам, потому что он сам разделяет это воззрение вместе со многими писателями, на которых ссылается. Доказательство — он пытается в сочинении «О душе» показать, что и вера, и Священное Писание, и даже отдельные откровения заставляют нас думать, что душа телесна;' нечего этому удивляться, так как он дошел до такого безумия, что вообразил, будто и сам Бог телесен. Я не намереваюсь опровергать эти воззрения, так как я предполагаю, что читатель знаком с некоторыми сочинениями блаженного Августина или г-на Декарта, которые достаточно показали всю нелепость подобных мыслей и достаточно укрепили разум в необходимости различать протяженность и мышление, душу и тело.
Итак, душа настолько слепа, что она не признает самой себя и не видит, что ее собственные ощущения принадлежат ей; но чтобы разъяснить это, следует различать в душе три рода ощущений:
одни — сильные и яркие, другие — слабые и бледные и, наконец, средние между теми и другими.
IV. Ощущения сильные и резкие суть те, которые поражают и возбуждают душу с некоторою силою, потому что они ей или очень приятны, или очень неприятны; таковы: боль, щекотание, сильный холод, сильный жар и вообще все ощущения, которые не только
' Авг. Письмо 157.
104
оставляют следы в мозгу, но сопровождаются еще некоторым движением жизненных духов к внутренним частям тела, т. е. движениями, способными вызвать страсти, как это мы объясним в другом
месте.
Ощущения слабые и бледные суть те, которые очень незначительно действуют на душу и не бывают ей ни слишком приятны, ни неприятны, например: неяркий свет, все цвета, обыкновенные и довольно слабые звуки и т. п.
Наконец, я называю средними между сильными и слабыми ощущениями такие ощущения, которые умеренно действуют на душу, как например яркий свет, резкий звук и т. п. Но нужно заметить, что ощущение слабое и бледное может стать средним и, наконец, сильным и ярким. Световое ощущение, например, будет слабым, когда факел гаснет или находится на большом расстоянии от нас;
но это ощущение, если значительно приблизить факел, станет средним по силе, и, наконец, оно станет очень сильным и ярким, если поднести факел к самым глазам; в этом случае его свет ослепит нас так же, как при взгляде на солнце нас ослепляет солнечный свет. Итак, световое ощущение может быть сильным, слабым или средним, смотря по различным степеням его.
V. Вот те суждения, какие душа составляет об этих трех видах ощущений, и по ним мы видим, что почти всегда она слепо следует чувственным впечатлениям или непроизвольным суждениям чувств и что она любит, так сказать, всецело отдаваться рассматриваемым предметам, наделяя их всем тем, что она сама привносит в них.
Первые из этих ощущений настолько сильны и настолько действуют на душу, что она почти не может не признать, что они, некоторым образом, принадлежат ей; таким образом, она не только относит их к находящимся налицо предметам, но думает также, что они находятся и в членах ее тела, которое она рассматривает как часть самой себя. Так, например, душа решает, что холод и тепло находятся не только во льду и огне, но и в ее собственных руках.
Что касается слабых ощущений, то они так незначительно действуют на душу, что она не верит, чтобы они могли принадлежать ей, находиться в ней самой и даже в ее собственном теле; она думает, что они находятся только в предметах. Поэтому-то свою душу и свои собственные глаза мы лишаем света и цветов и украшаем ими внешние предметы, хотя рассудок говорит нам, что они не входят в нашу идею материи, а опыт показывает нам, что мы имеем такое же основание считать их находящимися в наших глазах, как и в предметах, потому что мы видим их так же хорошо в глазу, как и в предметах, что я и доказывал опытом с бычачьим глазом, помещенным в скважине ставни.