' Вторая часть, глава седьмая. См. также Пояснения к этой же главе.
110
Второе наше заблуждение относительно ощущений состоит в том, что мы приписываем их предметам. Оно было выяснено в главах XI и XII.
V. Третье заблуждение в том, что мы думаем, будто у всех ощущения от одних и тех же предметов одинаковы. Мы думаем, например, что всем небо кажется голубым, луга — зелеными и все видимые предметы представляются такими же, какими мы видим их;
то же можно сказать и о всех остальных свойствах, воспринимаемых другими чувствами. Многих даже, может быть, удивит, что я подвергаю сомнению вещи, которые они считают несомненными. Однако я смею утверждать, что они не имеют никакого основания для своего мнения, и, хотя не могу доказать им математически, что они ошибаются, все же могу доказать им, что если они и не ошибаются, то это — величайшая случайность. У меня есть даже довольно веские доводы, чтобы утверждать, что они действительно находятся в заблуждении.
Для доказательства истинности утверждаемого мною следует припомнить лишь уже раньше мною доказанное, а именно: что существует большая разница между ощущениями и причинами их. Ибо из этого, вообще говоря, можно сделать следующий вывод:
весьма возможно, что одинаковые движения внутренних фибр зрительного нерва не вызовут у различных лиц одних и тех же ощущений, т. е. эти лица не будут видеть одни и те же цвета, и весьма возможно, что то движение, которое у одного человека вызвало ощущение голубого цвета, у другого вызовет ощущение зеленого, у третьего — серого или даже совсем особое ощущение, которого ни у кого еще не было.
Несомненно, что это возможно, и нет никакого довода в пользу обратного предположения. Однако мы согласны, что наше допущение невероятно. Гораздо правильнее думать, что Бог действует всегда одинаковым образом там, где находит установленное им соединение души и тела, правильнее думать, что Он с одинаковыми движениями внутренних мозговых фибр у различных лиц связал те же идеи и те же ощущения.
Итак, пусть верно, что одни и те же движения фибр, кончающихся в мозгу, сопровождаются у всех людей одними и теми же ощущениями; но если случится, что одни и те же предметы не произведут в мозгу людей одинаковых движений, то они, следовательно, не вызовут одинаковых ощущений в их душе. Мне же теперь кажется несомненным, что раз органы чувств неодинаково устроены у всех людей, то они и не могут получать одни и те же впечатления от одних и тех же предметов.
Тумаки, например, которыми угощают друг друга для потехи носильщики, способны изувечить людей слабого сложения. Один и тот же удар производит весьма различные движения, а следовательно, вызывает весьма различные ощущения у человека сильного сложения и у ребенка или у женщины слабого сложения. Итак, раз
ill
не найдется двух человек в мире, относительно которых можно было бы утверждать, что органы чувств у них совершенно одинаковы, то нельзя утверждать, чтобы нашлись два человека, которые от одних и тех же предметов получали бы совершенно одинаковые ощущения.
В этом же коренится все то поразительное разнообразие, которое мы видим в наклонностях людей. Одни очень любят музыку, другие к ней равнодушны; и даже между теми, которые любят музыку, одни любят один род ее, другие — другой, сообразно почти бесконечному разнообразию фибр слухового нерва, разнообразию в количестве крови и жизненных духов. Какая разница, например, между музыкой французской, итальянской, музыкой китайцев и других народов, а следовательно, как различен вкус у разных народов к различным родам музыки? Случается даже, что одни и те же концерты в разное время производят весьма различное впечатление; ибо когда воображение возбуждено от множества двигающихся жизненных духов, тогда гораздо приятнее слушать музыку шумную, в которой много диссонансов, чем музыку более тихую и более согласную с 'правилами и математическою точностью. Опыт это доказывает, и нетрудно указать причину этого.
То же относится и к запахам. Тот, кто любит флёр д'оранж, быть может, не выносит запаха розы; другие же — обратно.
Что касается вкусовых ощущений, то они так же разнообразны, как и остальные ощущения. Только совершенно различные соуса, могут нравиться одинаково разным лицам или одному и тому же лицу в разное время. Один любит сладкое, другой любит кислое. Один находит вино вкусным, другой его терпеть не может; один и тот же человек в здоровом состоянии находит его вкусным, во время лихорадки находит его горьким. Однако все люди любят удовольствия; все они любят приятные ощущения; все они одинаково к ним стремятся. Следовательно, из того, что они не равно любят одни и те же предметы, уже следует, что они не получают от них одинаковых ощущений.