Но, помимо наших непроизвольных суждений, которые можно рассматривать как сложные ощущения, почти во всех наших ощущениях встречаются еще суждения произвольные; ибо не только в силу непроизвольного суждения люди решают, например, что боль находится в их руке, но также и в силу произвольного суждения они не только ее там ощущают, они ее там мыслят; и их привычка к подобным суждениям так велика, что им стоит большого труда удержаться от них. Между тем эти суждения сами по себе ложны, хотя они нам и очень полезны для сохранения жизни; ибо наши чувства служат только нашему телу, и все произвольные суждения, согласующиеся с суждениями чувств, очень далеки от истины.
Но, чтобы не обойти всех этих вещей, не дав возможности найти основания их, нужно указать, что есть два рода предметов; одни, которые наша душа видит непосредственно, и другие, которые она
117
познает лишь посредством первых. Например, когда я вижу восходящее солнце, я прежде всего замечаю то, которое созерцаю непосредственно; но так как я вижу это первое солнце лишь потому, что есть нечто вне меня, производящее известные движения в моих глазах и моем мозгу, то я и решаю, что это первое солнце, находящееся в моей душе, находится вовне и что оно существует.'
Может, однако, случиться, что мы увидим это первое, столь тесно связанное с нашей душой, солнце в то время, когда другого не будет на горизонте или когда даже оно вообще не существует. Точно так же нам может казаться, что это первое солнце, когда то другое восходит, было больше сравнительно с тем, когда оно высоко поднялось над горизонтом; и хотя верно, что первое непосредственно созерцаемое нами солнце будет больше, когда другое восходит, отсюда, однако, еще не следует, что и то другое, на которое мы смотрим или к которому обращаем глаза, было бы в этом случае тоже больше; ибо мы видим не то собственно солнце, которое восходит, не то, на которое смотрим, потому что оно отстоит от нас на несколько миллионов миль; то же первое солнце действительно будет в этом случае больше, будет именно таким, каким мы его видим, потому что все, видимое нами непосредственно, всегда таково, каким мы его видим, и мы обманываемся лишь в своем суждении относительно того, что видимое нами непосредственно находится во внешних предметах, являющихся причиною того, что мы видим.
Точно так же, когда мы видим свет, созерцая это первое солнце, непосредственно присущее нашей душе, мы не ошибаемся, думая, что мы его видим; в этом невозможно сомневаться. Но наша ошибка состоит в том, что мы хотим, не имея на то никакого основания и даже вопреки всякому основанию, чтобы этот свет, видимый нами непосредственно, принадлежал бы солнцу, которое находится вне нас. То же можно сказать и о других объектах наших чувств.
IIL Если принять во внимание все сказанное нами в самом начале и в продолжении этого сочинения, то легко увидеть, что из всех актов, входящих в каждое ощущение, заблуждение имеет место лишь в наших суждениях, по которым ощущения наши относятся к внешним предметам.
Во-первых, незнание того, что воздействие предметов заключается в движении некоторых из их частиц, незнание того, что движение это сообщается органам наших чувств, что представляет собою два первых акта каждого ощущения, не есть заблуждение; ибо большая разница не знать чего-либо или заблуждаться относительно этого чего-либо.
Во-вторых, мы не обманываемся и в третьем акте, который и есть собственно ощущение. Когда мы чувствуем тепло, видим свет,
' Чтобы вполне понять это, надо прочесть сказанное мною о природе идей в книге третьей или же две первые беседы о метафизике.
118
цвета или другие предметы, то мы действительно их видим, хотя бы даже находились в состоянии безумия; ибо несомненно все духовидцы видят то, что им кажется, и ошибка их заключается лишь в их суждениях, что видимое ими существует действительно вне их, потому что они видят это вовне.
Последнее суждение и заключает в себе утверждение, зависящее от нашей воли, а следовательно, в нем может быть заблуждение; и мы всегда должны удерживаться от него, согласно правилу, поставленному нами в начале этой книги: «Мы никогда не должны судить о чем бы то ни было, когда можем удержаться от этого и когда очевидность и достоверность нас к этому не принуждают; это как раз имеет место в данном случае; ибо хотя сильно укоренившаяся привычка весьма склоняет нас к мысли, что наши ощущения находятся в предметах, как например тепло в огне, краски на картинах; однако мы не видим очевидного и достоверного основания, побуждающего и обязывающего нас верить этому; отсюда, злоупотребляя своею свободою и составляя подобные суждения произвольно, мы добровольно подчиняемся заблуждению».