122
должна быть лишена силы и деятельности, потому что ей нет нужды чему-либо противодействовать. Что же касается других субстанций, субстанциальных форм, то они должны обладать свойствами и силами для своей защиты. Они должны быть всегда на страже, чтобы не быть застигнутыми внезапно; они должны постоянно заботиться о сохранении себя, должны стараться распространить свою власть и на соседние вещества и расширить, насколько это возможно, свою область, потому что, если они будут бессильны или недостаточно деятельны, то другие формы овладеют ими и их уничтожат. Итак, они должны всегда бороться, должны питать непримиримую вражду к чуждым формам, которые только и стремятся их уничтожить.
Если же случится одной форме завладеть материей другой, например если форма трупа овладеет телом собаки, то эта последняя форма не должна удовольствоваться тем, что она уничтожит форму собаки; ее ненависть может удовлетвориться лишь полным разрушением всех свойств ее противницы. Тотчас шерсть трупа должна стать так бела, как у молодой твари; его кровь должна стать красною, самого чистого красного цвета; в теле должны проявиться все свойства, присущие их обладательнице; и они должны защищать ее, соответственно той небольшой силе, какою обладают свойства мертвого тела, в свою очередь, долженствующие вскоре погибнуть. Но так как нельзя вечно бороться и все нуждается в покое, то, без сомнения, огню, например, необходимо иметь свой центр, куда он всегда стремится в силу своей легкости и природного влечения, чтобы найти покой, не жечь более, даже отрешиться от своего жара, который здесь на земле ему был нужен лишь для самозащиты.
Вот небольшая доля тех следствий, которые извлекают из этого последнего принципа, принципа существования субстанциальных форм; — следствий, которые мы заставили нашего философа вывести слишком свободно; обыкновенно же другие говорят то же самое, только более серьезно,
Еще бесчисленное множество других следствий постоянно выводят отсюда многие философы, сообразуясь со своим настроением, со своими наклонностями, сообразно бедности или богатству своего воображения; ибо лишь этим они различаются друг от друга.
Мы не останавливаемся здесь на опровержении всех этих химерических субстанций; другие лица достаточно исследовали их. Они достаточно показали, что никогда не было в природе субстанциальных форм, что допущение последних ведет лишь к многочисленным ложным, смешным и даже противоречивым заключениям. Мы удовольствуемся указанием возникновения их в разуме человеческом, указанием, что своим значением в настоящее время они обязаны общему всем людям предрассудку, по которому ощущения находятся в ощущаемых предметах.* Ибо если обдумать с некоторым вниманием сказанное нами относительно того, что для поддержания своей
I Гл. 10, отд. V.
123
жизни нам необходимо иметь существенно различающиеся ощущения, — хотя бы впечатления, производимые предметами на наше тело, различались между собою весьма незначительно, — то вполне разъяснится, что совершенно ошибочно из большого различия между ощущениями заключать о подобном же различии между объектами наших чувств.
Но я должен сказать, между прочим, что ничего нельзя возразить против терминов: формы и существенные различия. Мед, без сомнения, есть мед по своей форме, и в этом он существенно различается от соли; но эта форма или существенное различие заключается лишь в различной конфигурации его частиц. Эта разница в конфигурации и есть причина того, что мед есть мед, а соль есть соль; и хотя для материи конфигурация частиц меда и соли, а следовательно, и форма меда или соли, является случайной, однако можно сказать, что мед или соль необходимо должны иметь определенную конфигурацию частиц, чтобы быть тем, что они суть;
подобным же образом ощущения холода, жара, удовольствия и страдания не имеют существенного значения для души вообще, но лишь для души, чувствующей их, потому что эти ощущения предназначены для того, чтобы заставить ее чувствовать жар, холод, удовольствие и страдание.
I. Другой, взятый из морали пример, который показывает, что наши чувства нам доставляют одни ложные блага. — II. Один только Бог есть наше благо. — III. Корень заблуждений эпикурейцев и стоиков.
Мне кажется, приведенные доводы довольно ясно показывают, что предрассудок, по которому наши ощущения находятся в предметах, является основанием многочисленных заблуждений в физике. Теперь следует еще привести другие примеры, взятые из морали; в этой области данный предрассудок, соединяясь с другим, по которому объекты наших чувств суть действительные причины наших ощущений, является также весьма опасным.