На пятнадцатом году девочка выпросила у отца право на создание своего рыцарского ордена. Отец поставил лишь одно условие: он даст ей такое право в обход закона (основать рыцарский орден можно было только взрослым, совершеннолетним людям, отказавшимся от своей родословной), если она будет не одна, а еще как минимум с дюжиной человек.
Из десятка семей, куда она обращалась, в девяти ей отказали, практически смеясь в лицо, но, тем не менее, ей удалось найти тринадцать человек. Все они были или неугомонными девчонками, как она сама или же слишком идеалистически настроенными мальчишками, коих в своих семьях посчитали простаками, что гонятся за невыполнимыми идеалами. Возрастом дети были от двенадцати до семнадцати лет, почти ее ровесники.
Скрепя зубами отец дал ей свое благословление на создание рыцарского ордена. К удивлению, Раззенны, никто из дворян не был против нарушения закона – все были уверены, что это «кукольный» орден и стоит Раззенне повзрослеть, как и его не станет. Это страшно ее бесило, и самой себе она поклялась, не допустить этого.
И взялась она за свой новоиспеченный орден с полной серьезностью. Первое, что она сделала, так это со своих карманных денег наняла нескольких мастеров, чтобы те отремонтировали старую южную казарму, что стояла в запустении. Раньше, когда королевство ее прадеда было небольшим, казарма была действующий, защищая южное направление города, но, когда королевство разрослось, ее забросили. Армия не базировалась рядом со столицей, а порядок в ней поддерживали стражники, у которых были свои казармы в черте города.
Далее, она принялась за написание устава своего новобразованного ордена. Большая часть его пунктов диктовалась не рациональным мышлением, а тем романтическим образом рыцарства, что сложился в ее голове. Следующим пунктом стал герб ордена, но для нее он был уже ясен: она часто рисовала его угольком на пергаменте: темно-голубой каплевидный щит, с взлетающим ввысь белым вороном. Если их считали белыми воронами в своих семьях, то почему бы им этим не гордится.
Поначалу они тренировались сами, но быстро стало ясно, что кроме основ им выучить ничего не удастся и Раззенна, стала разыскивать им наставника. А пока время шло, а ветераны, вышедшие на пенсию, менялись один за другим, не устраивая ее, она сделала ставку на культурное образование: грамотно читать писать и выражать свои мысли, тоже было свойственно героям из книг.
У остальных придворных ее усилия вызывали усмешки и пересуды на грани хамства: подколоть дочь королевских кровей без последствий мечтали многие, а отец игнорировал их эскапады, надеясь, что это выбьет из девушки ее «дурные мысли», но злость лишь придавала ей сил. Ее орден презрительно величали «воронятами» или «голубками», намекая, на герб, на отсутствие у ордена боевых заслуг и на слишком юный возраст его участников.
В течение последующего полугода они так и были посмешищем для всех знатных людей столицы, но тут им улыбнулась несказанная удача. В столицу прибыл Клюэль, один из самых известных полководцев отца. Он был простолюдином, но занимал самый высокий военный пост в королевстве, чем невероятно раздражал знатных дворян.
Последние годы королевство вело лишь малые войны на границах, что и решили использовать дворяне. Они смогли убедить, что такие войны не требуют участия уже постаревшего полководца и пора бы тому и честь знать. Но король четко понимал, что таланты Клюэля могут пригодиться в любой момент, и отправлять того в отставку еще рано, а вечно сопротивляться все нарастающему неудовольствию дворянству он тоже не мог. Клюэль же не делал ничего, чтобы хоть как то сгладить конфликт. Его солдатская манера общения и характер простолюдина, был равносилен сухим бревнам, брошенным в пылающий костер, и король принял решение.
Когда Клюэлю объявили, что теперь он будет курировать новосозданный орден, тот стал белее высокогорного снега. Толпа дворян, что была свидетелем этого события, хихикала, не скрывая своего удовлетворения. Клюэль поклонился вышел и более при дворе не появлялся.
Этим выстрелом король убивал трех зайцев: шел на уступку дворянам, не высылал Клюэля слишком далеко от столицы и спускал всю злость старого вояки на орден Раззенны. Жесткая армейская муштра, помноженная на кипящую злость полководца, должны были молотом разбить все надежды пятнадцатилетней девчонки и растоптать ее девичьи мечты.
И Клюэль не подвел своего короля: он явился в казармы еще до зари и, не церемонясь, принялся муштровать их так, как никого и никогда. Орден Белого Ворона (так они назывались в официальных статутах орденов) резко поредел: из двадцати пяти человек, осталось лишь десять, и король мягко намекнул своей дочери, что та не соблюдает договоренности. Он дал ей три лунных цикла, чтобы исправить ситуацию или он распустит незадачливый орден. Узнав это, Клюэль удвоил свои «усилия».