– Ладно, хорошо. Давай ее сюда, – Раззенна протянула ладонь к Безымянному. Безымянный широко улыбнулся и вместо того, чтобы положить магический предмет ей на ладонь, наотмашь ударил ее в лицо своей лютней, держа ее за гриф, на манер булавы. Даже ее навыки, отточенные муштрой Клюэля, не помогли избежать неожиданного удара. Раззенна крутанулась в воздухе и плюхнулась прямо в грязную лужу.
– Ты чего?! – Раззенна, отплевываясь от грязи и воды, стояла на одном колене, опираясь на меч. – Ты же сказал, что не желаешь моей смерти!
– А ты попросила отдать тебе «вещь». Теперь она твоя.
Она не сразу поняла, что тот имеет ввиду. Грязь и вода стекали по ее лицу, но после, она ощутила сладковато-солоноватый привкус на своих губах. Она размазала ладонью по лицу темную жижу, и хоть при лунном свете не был понятен ее цвет, запах и вкус говорили четко и ясно – это была кровь, ее кровь.
– Этот шрам и есть та самая «вещь».
– Сволочь!
– Не ругайся, это не достойно рыцаря. Помни лишь одно – удалишь шрам и сделке конец.
Безымянного окутал серый туман и вместе с ним он поднялся над деревьями и улетел, оставив Раззенну обтекать кровью и грязью, одну, посередине перекрестка.
Она ввалилась в комнату, что они втроем снимали, грязная и пахнувшая всеми нечистотами улицы.
– Ваше Высочество! – Ригит вскрикнула и подбежала к ней. – У вас кровь!
– В потемках поскользнулась в грязи и ударилась головой об забор, – соврала Раззенна.
Ригит быстро усадила ее на стул и принялась умывать лицо, пока Клюэль копался в сумках, ища лечебные зелья, но тех не было. Осталось немного бодрянки, кисловатой травы, что прогоняла сон, и совсем чуть-чуть полуночного подорожника. Все лечебные зелья они споили своим лошадям, чтобы те не были измотаны сильной распутицей. Они планировали пополнить запасы в ближайшем городе, но до него еще стоило встретиться с бароном.
Спустя некоторое время, она сидела и смотрела в зеркало на свое отражение. Хотя назвать отполированное металлическое блюдо, шириной в пару ладоней, зеркалом, можно было с натяжкой. Ее лицо пересекал ломающийся молнией шрам, начинавшийся от левого уголка рта, шедший через переносицу, над правой бровью. Раззенна грязно выругалась. Она не была первой красавицей королевства, ее сестер считали более красивыми, но и страхолюдиной тоже не слыла.
– Мы сперва должны добраться до города, – суетилась Ригит, – этот уродливый шрам нужно убрать, срочно!
– У меня встреча с бароном, не забыла?
– Всего лишь, с бароном. Ты королевских кровей, пусть радуется, что на него вообще кто-либо внимание обратил! А твое лицо ценнее, чем его гордость.
– Я сейчас не в том положении, чтобы игнорировать даже самого захудалого баронета. Да, что ты все вокруг вертишься, то?! Если заняться нечем, принести теплой воды, – я оботрусь и помою доспехи.
Когда Ригит убежала, к ней подошел Клюэль:
– Твоя отговорка с забором может сработать на Ригит, но не на меня. Что случилось?
Раззенна почувствовала, как шрам потеплел и запульсировал. Она испугалась, что он вновь закровоточил, но глянув в зеркало, увидела, что ничего не изменилось.
– Продолжишь меня игнорировать?
– Клюэль, есть вещи, что я даже своей матери не расскажу. Давай остановимся на заборе и не будем эту тему больше поднимать.
Клюэль смотрел с подозрением, а шрам сильнее нагревался.
– Ну, как знаешь. Ты уже большая девочка.
Как только Клюэль отошел шрам перестал себя хоть как-то проявлять. «Так вот, как это работает» – подумала Раззенна. Клюэль доверял ей и границ дозволенного не пересекал, так что даже такая столь слабая отговорка, успокоила старого вояку.
– И что дальше? – спросил он Раззенну.
– А дальше, наш путь лежит к барону.
***
Раззенна поправила платье. Она была уверена, что на ее коронации оно было совсем другим. Сделав пару оборотов вокруг себя, она стала подмечать детали, что раньше не цепляли ее взор: пояс был меньше, да и висел повыше; цветок на груди был приколот чуть ниже, чем ранее.
– Вы уверены, что оно было именно таким? – спросила она у королевской портнихи.