– Абсолютно, Ваше Величество! Я переснимала мерки с того платья более двух десятков раз. Даже приглашенные мастера подтвердили правильность моих расчетов.
Молодая девушка склонилась. Раззенна и так знала, что та была мастером высокого класса, лучшей среди всех мастеров королевства, но избавиться от чувства неправильности не могла.
То самое платье, что было на ней в день коронации, ровно сорок лет назад, должно стать символом, венчающим ее правление. Неужели ее фигура так сильно изменилась за сорок лет? И хоть Раззенна была уверена, что кроме поседевших волос и морщин на лице, оставалась все такой же девчонкой, но платье говорило прямо – годы были беспощадны.
– Пусть останется так, – произнесла она уже в который раз, – позовите слуг, пусть помогут мне его снять.
Платье плотно перетягивало грудь и талию, но Раззенна была твердо намерена провести церемонию передачи власти своему сыну именно в нем. Портниха поклонилась и вышла. Следом Раззенна услышала звук открываемой двери, а после звук защелки, коей стража закрывал ее дверь изнутри. Слуги не закрывали дверь никогда и удивленная Раззенна повернулась.
От двери отходил молодой человек. Одетый, как бродяга, худой, с легкой небритостью, с веселыми серыми глазами и широкой улыбкой, он выглядел неуместно в дорогих покоях. Ладони Раззенны моментально вспотели. Та ночь, когда она видела его первый и единственный раз в жизни, она не смогла точно запомнить его облик, но ее интуиция вынесла однозначный вердикт о том, кто перед ней. Безымянный, освещаемый полуденным солнцем, прошел к гостевому креслу, как будто бы сам был хозяином комнаты.
– Ну, привет.
– Угу, – буркнула Раззенна. Страх сменился злостью на себя саму: она смогла приструнить большую часть дворянства королевства, но дрожала, как девчонка, при виде барда-оборванца.
– Ой, да ладно тебе! Мы же старые друзья!
– Тогда, зачем ты пришел?
– Разве я мог пропустить такое событие?! САМА королева Раззенна уходит на покой!
– Пф! – фыркнула Раззенна и вновь повернулась к зеркалу.
– Знаешь, мне кажется, что цветок на этом платье висит, чуть ниже, чем на том, старом.
– Вот и я ей об этом говорю. А она все твердит, что мерки сняты идеально.
– Так прикажи ей, и она его перешьет.
– Нет, все должно быть именно так, как было в тот день. В этом и есть смысл.
– Ты стала слишком много придавать значения символам и традициям. Раньше такого я за тобой не замечал.
– Раньше, было раньше. Я была молода, а если быть откровенной до конца, то и глупа.
– Ты никогда не была глупой, не наговаривай на себя. Молодой – да, порывистой – да, неопытной – да, но глупой… Ты же заключила со мной сделку?
– Считаешь это умным решением?
– Считаешь глупым?
Раззенна погладила шрам, что все также пересекал ее лицо. Он стал ее частью, столь же неотъемлемой, сколь и ненавистной. Уже спустя год она перестала его замечать в зеркале, и лишь усмехалась, услышав очередную версию его появления: от скабрезных шуток ее противников, до героических подвигов от ее союзников.
– Зачем ты пришел? – спросила она серьезно.
– Увидеть тебя в последний раз.
– Только за этим? А я думала потребовать мою душу.
– Ох… – Безымянный откинул свою голову, закатив глаза. – Ты не исправима. Я же говорил, что твоя душа мне нужна: я и без нее много получил от тебя.
– Мда… Это точно.
Раззенна вспомнила множество переговоров, когда она на грани собственных дипломатических возможностей заключала сделки, что считались невозможными. После, она долго лежала под холодным компрессом, из-за шрама, что горел огнем. Все попытки Ригит убедить ее избавиться от шрама, она игнорировала. Но чем сильнее рос ее собственный опыт переговорщика, тем все меньше и меньше шрам беспокоил ее, и последние десять лет, он был лишь устрашающим украшением ее прошлого.
– Уберешь его?
– Ты и сама можешь это сделать, всегда могла. И, тем не менее, не сделала.
– Он был мне нужен.
– До какого-то момента. А после? Почему ты от него не избавилась?
– Переговоры с тем бароном, стали первыми успешными переговорами в моей жизни, – сказала Раззенна, после долгого молчания. – Я не хотела забывать, откуда я начала и с чего я начинала.