Голубые с золотой россыпью, иногда зеленоватые в свете канделябров. Я нахожу на его лице порезы, бледные шрамы, которые он получил ещё тогда, в воспоминании Давиды. Шрам в форме полумесяца, который оставил ему Дез. Складка между его бровями так ярко выражена, словно он пытается вспомнить меня. Но как он может узнать ту мятежницу, которую он видел в лесу в грязи и слезах, в той, кем я стала сейчас, в чёрном шёлке, вороньих перьях и платине, как будто смерть в человеческом обличье?
— Не так уж и сложно, правда? — говорит он тоном победителя, растягивая свои полные розоватые губы в улыбке.
— Полагаю, Вы всегда получаете то, что хотите, да, ваше высочество? — я улыбаюсь в ответ и мысленно напоминаю себе: «Не забывай, кто он такой».
Он молча раздумывает над этим, замедляя шаг. Мы в центре зала, но теперь ещё несколько пар к нам присоединились, пытаясь приблизиться и подслушать, что такой прекрасный принц, как он, может говорить такому монстру, как я.
— Я сражаюсь за то, во что верю, — в конце концов говорит он, — и я всегда сражаюсь, чтобы победить. В этом смысле, я получаю то, чего хочу.
— Зачем утруждать себя танцем с кем-то вроде меня, когда многие леди ждут Вашего внимания? Некоторые из них вот уже несколько недель.
Он кривится, и я боюсь, что исчерпала лимит того, что могла сказать без последствий. Он внезапно останавливается, и я спотыкаюсь, но он придерживает меня рукой, как будто предвидел это. Он прокручивает меня под своей рукой, и я вновь чувствую себя игрушкой, когда возвращаюсь назад в его объятия. Положив руки в красных перчатках на его грудь, я пытаюсь оставить между нами хоть какое-то расстояние.
— А ты не ждала меня эти несколько недель? — спрашивает он, уводя под музыку из бального зала через двойные двери в сад, где продолжается фестиваль. Парочки следуют за нами, но музыка здесь звучит громче, а тени играют в лунном свете. Здесь ему придётся наклоняться ближе, чтобы разговаривать со мной, чтобы разглядеть меня.
Мог ли он знать, что я была здесь всё это время? Судя по тому, что я смогла рассмотреть и ощутить в этом танце, вряд ли оружие сейчас при нём.
— Я здесь ради судьи, — отвечаю ему. — Верховного судьи Мендеса.
— А я-то надеялся, что ты пришла убить меня, — его голос тихий, сокрушающийся. Голос Кастиана, разбившего сердце Нурии: «Я не могу жениться на тебе». Я не хочу сочувствовать ему. Не могу.
Скрепя сердце, я вспоминаю слова, которые он сказал Дезу в Риомаре: «Ты так жаждешь смерти?»
Он хмурится, его хватка сжимается. Я чувствую мозоли на его ладонях даже сквозь ткань моих перчаток. Самая утончённая вещь на нём — это венец на его золотых волосах. Он совсем не похож на простого солдата в лесу, который захватил Деза. Рядом с бесцветным хранилищем в моей памяти есть красочные воспоминания о разных Кастианах, ни один не похож на другого, и меньше всего на того, что сейчас стоит передо мной.
— Ты меня не помнишь, ведь так? — это голос принца, который хотел сбежать куда подальше перед сражением. Жениха Нурии.
Я сужаю глаза.
— Вы меня дразните, Ваше Высочество?
— Вообще-то я совершенно серьёзен.
Моя кожа вспыхивает, когда я чувствую дрожь меж рёбер. Смех Кастиана, когда он нежно ущипнул Нурию в её постели. Я втягиваю воздух сквозь зубы и вырываюсь из его рук.
Песня затихает, а Кастиан использует моё движение, чтобы вновь раскрутить меня. Я скольжу, мои юбки взлетают вокруг, всё так быстро, что мои непривычные к танцам ноги не поспевают. Но он уже был готов меня подхватить. Моё сердцебиение учащается от страха упасть, от страха перед этим плутом.
Я слышу где-то вдалеке, как люди хлопают. Кастиан всё ещё держит меня за руки. Я отказываюсь двигаться под его взглядом и не позволю ему запугать меня. Поэтому я смотрю в ответ, и хотя мы стоим, замерев на месте, но по-своему продолжаем танцевать.
— Ты не помнишь меня с того времени, когда была здесь ребёнком, — ровным голосом говорит он. Его губы слишком близко к моему уху. — Ты никогда не покидала библиотеку.
Моё сердце сжимается от ужаса. Тогда во дворце были десятки детей-мориа, но нам никогда не дозволялось взаимодействовать с членами королевской семьи. Я совершенно не помню мальчка с золотыми кудрями или глазами бескрайнего, беспощадного моря.
Я чувствую, как ответ напрашивается из Серости. Тёмные закрученные коридоры, ведущие меня к яме воспоминаний, из которой я уже могу не выбраться. И Кастиан там есть?
— У меня не осталось воспоминаний с того времени, хотя, разумеется, я наслушалась историй о тебе за все эти годы.