Разрывая связь, я отталкиваю Мендеса от себя. Он лежит абсолютно неподвижно.
Его тело ещё живо. Так оно бывает поначалу. Пустая оболочка. Постепенно он будет погружаться в глубокий сон и больше никогда не проснётся. Тело будет голодать, пока сердце не остановится.
Его серые глаза уставились в потолок. Я закрываю свои, чувствуя покалывание на затылке, — последствия того, что было украдено так много воспоминаний за раз. Я долго смотрю на него. Он медленно моргает, рот слегка приоткрыт.
Судьба хуже смерти. Каждое воспоминание. Каждая мысль. И новых не будет. Его имя вселяло страх в каждого человека в Пуэрто-Леонеса, будь он мориа или нет. Когда-то он был во главе Королевского Гнева и Руки Справедливости. Когда-то он был моим похитителем.
А теперь он пустышка.
Глава 26
Никто из нас не смотрит на Мендеса, лежащего на стуле.
То, что от него осталось.
Я сделала это с ним.
Мендес возвращается домой с войны. Он пытается смыть кровь с рук, но не получается. «Papá!» — зовёт его маленькая девочка.
Я втягиваю воздух, вырываясь из воспоминания. Она была похожа на меня, но я слышала, как он её назвал. Лина. Поэтому он по-своему заботился обо мне? Хочется кричать и рыдать. Выкинуть его воспоминания из головы, вернуть на место.
— Мне нужно что-нибудь, чем можно перевязать рану, — взволнованно говорит Марго. Её дрожащие пальцы все в крови, пока она пытается помочь Саиде. Эстебан стоит у двери на стрёме.
— Как они вас вычислили? — спрашиваю его, отскрёбывая с кожи прилипшую ткань перчаток.
Эстебан выглядывает за дверь, убеждаясь, что стражников там нет. Он тянется в свой карман за тонкой флягой и снимает крышку.
— Устроили засаду. После того, как Марго схватили, мы с Саидой скрывались в погребе одной таверны. Кухонный слуга увидел нас и позвал стражников. Они сначала подумали, что мы воры, но на мне был металл, на случай если рядом окажутся другие вентари. Нас привели к Мендесу, и тот использовал на нас вентари, — он смеётся над ироничностью ситуации. — На мне.
— Вы должны были покинуть столицу без меня, — ворчит Марго.
Самое удивительное, что Саида, даже трясясь от боли, находит в себе силы улыбнуться:
— И пропустить воссоединение?
— Прости, что я так долго, — говорю ей, приглаживая её спутанные волосы.
— Не время для самобичевания, Рен, — Саида садится и вздрагивает, прижимая руки к груди, — Мендес не лгал. Они знают, как пройти горы.
— Нам нужно к старейшинам.
— Нам нужно в Соледад.
Мы с Марго выпаливаем одновременно.
Мы пронзаем друг друга взглядами, но Эстебан примирительно поднимает руки:
— Сначала нам бы выбраться отсюда.
— Мне нужно больше ткани, чтобы наложить повязку, — говорит Марго. Она осматривается и задерживает взгляд на пустышке-Мендесе, который сидит на стуле несвязанный, неподвижный, не реагирующий ни на что. Она развязывает его шейный платок и обвязывает вокруг руки Саиды. — Вот так. А что нам делать с ним?
— Я раньше не видал пустышек, — говорит Эстебан, и я улавливаю страх в его голосе. Он стоит перед Мендесом. Перед человеком, причинившим столько боли и страданий другим. Человеком, который забрал меня у семьи и строил из себя спасителя. Тот, кто разрушил мою жизнь, теперь живой труп.
— Это было даже как-то милосердно по отношению к нему, вам так не кажется? — спрашивает Эстебан.
Кто я такая, чтобы решать?
— Надо выбираться, пока стражники не решили зайти проверить, — говорит Марго, забирая ножи Мендеса. Маленький кинжал с рукояткой из слоновой кости отправляется в её сапог. Клинок поменьше ромбовидной формы со звездой на железной рукояти остаётся в руке.
Я закрываю глаза, пытаясь сдержать разламывающуюся Серость. Так много воспоминаний наполняют мой разум, что я уже не могу отделить свои от чужих. Но я знаю, что там есть кое-что важное. Что-то, что мне нужно вспомнить. Что-то об оружии. Запах солёного воздуха, шум волн…
— С тобой всё в порядке? — спрашивает меня Саида.
— Я пытаюсь разобраться в его воспоминаниях. Он видел оружие.
— Давайте сначала покинем дворец, — говорит Марго. — Пока твой разум не разорвался.
Она права, мне нужно взять себя в руки так, чтобы суметь сбежать. Смотрю на свои ладони. Кожа красная, железные кандалы оставили следы на запястьях. Я снимаю разорванные перчатки.
— Захватите монет. Мы можем подкупить сборщика пошлин на пути в Анжелес, — предлагает Эстебан.
Я помогаю пустышке-Мендесу встать на ноги. Смотрю в его глаза цвета штормового неба. Расфокусированные. Пустые. «Лина больше никогда…» — шепчет он.