— Отступайте! — опять кричу оставшимся солдатам.
Но они не слушаются.
— Будем сражаться, — говорит Марго, вынимая свой короткий меч. За ней повторяет её отряд.
Свирепость металла, кулаки в крови, костяшки торчат из-под кожи, кожа на губах трескается. Меня трясёт от жестокости, засевшей внутри. Вливаюсь в этот поток ярости, как моя магия врывается в чужой разум. Я встаю над упавшей солдаткой — её ресницы дрожат от страха, когда мои пальцы тянутся к её вискам — и понимаю, что эта злость, рано или поздно, меня погубит.
В моей голове какофония голосов — Мендес, Лозар, Дез и бесчисленное множество других, чьих имён я даже не знаю.
Меня не оставляет тревога, когда я отпускаю солдатку.
Она моргает, осматривается вокруг. Она выжила.
Но победа за нами.
***
Мы собираем тела мёртвых — своих и чужих — на внутреннем дворе. Выжившие шепчущие орут в агонии. Женщина-мориа рыдает — в её руках маленький мальчик, которого она кладёт к остальным.
— Ждём ваших указаний, командир, — обращается к Марго персуарси по имени Виктор.
На мгновение голубые глаза Марго смотрят на меня. Я вижу, как она выпрямляется, убирает руки за спину, как делал Дез, когда сталкивался с невыполнимой задачей, словно пытаясь взять своё тело под контроль, чтобы оставаться неподвижным.
— Ты, — указывает она на женщину, которую я отпустила. Солдатка падает на колени.
— Расскажи своему королю, что здесь случилось. Передай ему, что нас не подавить. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем. Шепчущие живы и едины — вместе мы гром, предвещающий бурю. Всё ясно?
Она отрывисто кивает, по её лицу текут слёзы, когда она смотрит на трёх солдат, отказавшихся сдаться. Речи не идёт о пощаде. Не тогда, когда наша численность перевешивает.
Марго разворачивается к троице, молчащие из-за кляпов. Часть меня хочет это прекратить. Мы должны быть лучше, чем наши враги. Но я видела слишком много боли. Слишком много смерти. Не мы начали это насилие, но мы его завершим.
— Жизнь за жизнь, — командует Марго. — Ваш король должен нам тысячи.
Я закрываю глаза и слышу, как лезвие разрезает плоть, и ещё, и ещё.
Когда звуки стихают, я вижу ряд мёртвых солдат, лежащих на зелёной траве.
Вдалеке я вижу фиолетовое пятно — солдатка, которую отпустила Марго, бежит на юг, обратно в столицу, чтобы доставить наше сообщение.
Проходит немало времени, пока мы стоим в полной тишине. Нас два десятка людей, шатающихся по полю ужаса как призраки. Даже ветер не воет в горах.
Ко мне подбегает девчонка, тянет за рукав и её плач пронзает мне сердце.
— Скорее! Там Иллан!
***
Иллан лежит под ивой, рядом с камнем с именем Деза. Старейшина жив, слава Матери всего сущего, но меж его рёбер торчит кинжал, пальцами он пытается остановить кровотечение. Молодой солдат лежит рядом лицом вниз с трещиной на макушке. Голова серебряной лисы отвалилась с трости.
— Нет! — всё моё тело содрогается от плача, когда я падаю на колени рядом с ним, прижимая ладонь к его ране.
Я знаю, что должна сказать ему больше. Я обязана ему жизнь. Я обязана ему…
— Рената. Я должен показать тебе, перед тем как меня не станет… — Иллан берёт меня за руку и кладёт на своё сердце, пытающееся биться.
Я помню его лицо восемь лет назад, его глаза горели непокорностью. Надеждой. Он сам вынес меня из дворца, хотя я кричала и отбивалась на его руках, потому что не хотела никуда идти, я тогда ещё не понимала, что он меня спасает. Он навсегда перевернул мою жизнь.
— Саида! — кричу я, хотя уже окружена остальными. — Де…
Его застревает на языке. Это так неправильно, что его здесь нет, что он не рядом со своим отцом.
— Пожалуйста, — шепчет Иллан. Из его горла выходит какой-то булькающий звук. Кровь заливает его грудь, его горло. Он тянет мою окровавленную ладонь к своему лбу, и когда мои пальцы касаются его кожи, я понимаю, чего он от меня хочет.
Слёзы рекой текут по моим щекам, кончики пальцев светятся и я пускаю магию, чтобы забрать воспоминание, которое он предлагает.
Королева Пенелопа передумает. Он понимает это по тому, как она мечется по читальному залу. Её золотые волосы в свете солнца похожи на ореол святых. Люк под ковром всё ещё открыт, и пыль оттуда липнет к его волосам и одежде.
— Ваше Величество, — начинает он, но она перебивает.
— Нет, не надо меня успокаивать, — говорит она, пронзая его своими голубыми глазами.